В оковах его власти (СИ)

Именно этого я и ожидал, разумеется, что он точно заметит разницу.

—Если бы заделал ребенка в шестнадцать, то да, а так —нет.

Мой выпад не остался незамеченным. Сын коротко кивнул и нахмурился, потянувшись к пустому стакану. Сам себе налил и залпом выпил. И тени радости на лице не отобразилось. Вместо этого в голове моего ребенка точно начался активный мыслительный процесс.

—Как давно у вас все закрутилось?

А вот и первый вопрос, ответ на который мог бы все разрушить и откинуть нас снова по разные стороны баррикад.

—Давно.

—При маме.

Уже не спрашивал, а уверенно утверждал Рус, поигрывая желваками. Ощущая, как по спине медленно скатываются капли пота, я потянулся к бутылке, чтобы налить себе соточку. И только после того, как пойло обожгло горло, продолжил.

—Честно: познакомились при маме, она меня спасла, когда в меня стреляли. Я понял, что пропал. Но отношения у нас случились после мамы. Наверное, мне этого не стоило говорить, но врать тебе я больше не намерен, потому что терять тебя не хочу. Любая ложь все равно всплывет, и будет лучше, если всю информацию ты узнаешь от меня.

Напряжение кучковалось между нами в огромные клубы, образуя ватное нечто, мешающее вдыхать воздух.

—Я не могу сказать, что эта новость осталась для меня на периферии. И не могу сказать, что уточнение дает мне повод для радости.

Сложив губы в прямую линию, Рустам еще долго смотрел в одну точку, прямо в мою грудь.

—Понимаю, на твою свадьбу я приду сам, если ты все еще хочешь меня там видеть.

—Приглашение в силе и +1 тоже.

—И я тебя поздравляю.

Мы допили бутылку, стараясь больше не цеплять тему моей личной жизни. Разумеется, атмосфера уже была не та, но я все равно не жалел, что сообщил ему. Отныне правда и ничего, кроме нее.

ГЛАВА 34

МАША

Стоя в небольшой церквушке на окраине нашего города в самом обычном, скромном белом платье, я думала о том, как удивительна жизнь. Как один человек может изменить все твое восприятие этой самой жизни.

Молитвы, окутывающие нас, заставляли плакать.