В оковах его власти (СИ)

Мне было жаль Надю, и жаль, что она прожила все, по сути, сама. Я слишком хорошо знал ее как человека, чтобы уяснить: только близкие были допущены в закоулки ее души, а тот договорной муж никогда не стал её близким. Значит, она тянула лямку сама. Сама боролась. Как могла и как умела.

В то время как я сдабривал нашу почву памяти ненавистью и отвращением ко всем чувствам в принципе, кроме жгучей любви по отношению к сыну. Чем я и жил все время.

—И это был ее выбор, Маша. Я любил твою маму, это были мои первые чувства.

Маша вздрогнула и просипела:

—Ты узнал все и просто ушел, Саша. Это не отболело. Это все еще причиняет тебе боль.

Призраки прошлого тоже могут напугать.

—Я был шокирован, не каждый день подобное со мной случается. Да поставь себя на мое место. У меня в голове был полный пиздец, это если смягчить.

Она затихла, стирая очередную скатившуюся по щеке слезу.

—Я всегда буду номером два, я буду живым напоминаем о маме, о бывшей жене и той ужасной аварии сына. Все сходится на мне клином, понимаешь?

—Глупости. Полнейшие глупости. Ты живое напоминание только о том, что я снова могу дышать полной грудью, обнимать любимую и касаться ее живота в ожидании нашего ребенка, — я несмело протянул руку к плоскому животику и ощутил ни с чем не сравнимое тепло.

—Ты действуешь под воздействием эмоций от новостей о беременности. Я все понимаю, Саша. Я не заставляю тебя…

—Что ты не заставляешь меня? Любить тебя? Я проговорю вслух: я тебя люблю, ты моя женщина, я люблю ребенка внутри тебя, я не хочу, чтобы ты страдала и накручивала себя. Никакой третьей женщины между нами не будет. Разве что дочка, которую ты родишь, и она будет спать с нами. Только в этом случае.

Я сорвался и прижал ее хныкающее тельце к себе, понимая, что ни черта я в девушках не понимал.

—Ты никогда не говорил, что любишь меня.

Ах вот оно что? По спине блуждало едва пускающее корни успокоение. Теперь все встало на свои места."

"—Маша, я не восемнадцатилетний сопляк и не буду обливать тебя сахарным сиропом.