В оковах его власти (СИ)

—Это было…было…— хриплым голосом сипела я…

—Пиздец как хорошо, — ругнулся Саша, и я устало улыбнулась, ощущая негу во всем теле.

Мы так и уснули на неудобном диване, обхватив друг друга руками и ногами. Не укрываясь. Нас грело что-то неземное. Наше. Родное.

ГЛАВА 21

БЕЛОВ"

"Я проснулся на неудобном диване, держа в руках Машу, и помимо боли в спине, ощущал чистое счастье, пущенное по вене. Мне немного было больше надо. С сыном разобраться, да вот так жить и понимать, что она моя от макушки до кончиков пальцев.

—Доброе утро, — она отозвалась первой, обхватывая меня руками за шею. Лучшее ощущение, что только существует в мире. Запредельное и вырубающее «с вертухи».

—Доброе, — смазано поцеловав Машу, я укрыл ее собой, умещаясь между аппетитных ножек.

—Саш, подождиии…мне надо в душ, очень, — смеясь, она и правда пыталась вырваться.

—Зачем тебе в душ?

Я опустился и провел носом по бархатной коже, вдыхая ее неповторимый аромат. Для меня она пахла всегда умопомрачительно, но сейчас и подавно. Пахла сексом. Зачем его смывать перед сексом? Мне настолько все в ней нравилось, что никаких отвращений не было в принципе. Я был готов обсуждать даже то, как она пахла, когда возбуждена, а не смывать сладкий аромат с кожи. Кощунство какое-то.

—Саш. Мне надо! — обхватив мое лицо, она серьезно прошептала мне в губы. Глаза в глаза. —Кое-что проверить, низ живота тянет, может месячные.

У меня сейчас всплыла одна абсолютно дебильная шутка на этот счет «Настоящий моряк красного моря не боится», но смущать Машу низкосортным юмором я не позволил бы себе, а потому, урвав все-таки один развязно-пошлый поцелуй, я позволил ей сбежать. При этом проведя по аппетитным ягодицам ладонью. Маша уже не пыталась схватить одеяло, а значит уяснила главное правило — стесняться меня нельзя.

Мы с ней удивительно сходились темпераментами. Это вновь и вновь успокаивало меня, когда я думал о разнице в возрасте и моральных качествах. О том, что она добрая и всепрощающая, в отличие от меня. Мне до неё по факту расти и расти, а она уверена в том, что наоборот. В этом заключалась самая парадоксальная вещь в мире.