В оковах его власти (СИ)

—Я дам тебе все, все, что тебе будет нужно, обеспечу и защищу. Не надо будет больше скрываться, не надо больше придумывать что-то в оправдание. Только ты и я.

Внутренности жгло, а в кармане куртки укромно запряталась самая важная вещь в мире, она-то меня только и успокаивала сейчас. Я хотел иначе и в другой обстановке. Хотел красиво, но выйдет уже так, как есть.

—Выходи за меня, — я упал на колени и крепко обнял ее ноги одной рукой, второй доставая коробочку с кольцом. —Хочу, чтобы ты стала моей женой, родила мне детей, таких же красивых, как и ты, хочу, чтобы мы стали семьей и чтобы никогда, — я замер, набирая в грудь побольше воздуха, — никто и никогда не вставал межу нами.

Я стоял и сжимал коробочку с кольцом, а потом поднял голову и опешил, увидев в глазах Нади слезы, что лились бесконечным потоком. Она смотрела на меня и в то же время сквозь, стояла и дрожала как осиновый листочек, держащийся из последних сил на ветке под шквальным ветром.

Мы молчали, и в этом молчании был довольно красноречивый ответ.

—Нет, Саша, я не могу. Потому что я не люблю тебя. Я правда думала, что это любовь, но это не то, совсем не то. И я хочу создать настоящую семью, мне нравится жених, которого мне приготовил отец. Он умен и красив, сказочно богат и с ним у нас будет все по-настоящему. Я не хочу нечестивую семью, и так в грязи по шею, мне не отмолить все грехи…Прошу тебя, не позволь моей душе сгореть в огне, оставь меня, просто оставь.

Сцепив зубы, я поднялся, не сразу понимая, что происходит.

Все слышал, но не слушал до конца, не мог осознать весь спектр боли, что обрушилась на меня. Это же шутка, правда? Просто шутка?

—Хуевая у тебя шутка, Надь.

—Не ругайся, — с укором прошептала она без тени улыбки на лице.

Внутри разгорался огонь, я резко вскинул руку с кольцом и ударил ею по стене, прямо рядом с Надей, которая при этом даже не шелохнулась.

—Так ты просто сдалась? Просто согласилась с тем, что приказал отец? Как послушная собачонка, да? Думаешь, я поверил тебе? Что ты творишь? Что? —я схватил ее и начал трусить как тряпичную куклу в надежде, что весь бред таким образом выветрится из головы, но она смотрела на меня пустым взглядом и молчала.