Укротить дьявола

Вот что больше всего мне в ней нравится. Ее жажда любить этот мир, несмотря на боль, которую он ей причинил.

– Виктор, – тихо зовет она.

– Мм?

– Ты теплый.

– Мм.

– Нет, правда, мне жарко, – смеется она.

Я поднимаю руку, чтобы Ева могла откинуть одеяла, а потом притягиваю девушку к себе. Опять закрываю глаза, целую ее в лоб.

Через какое-то время она спрашивает:

– Виктор…

– Мм?

– А ты бы… ты бы смог кого-то изнасиловать?

Я открываю глаза.

– В смысле?

– Ну… – Она пытается подобрать слова. – Не обязательно сам.

– Так, – прерываю ее и закрываю глаза, – нет. Не смог бы.

– Но ты мужчина.

Ух ты. Я опять открываю глаза, хотя надеялся заснуть.

– Ты всех мужчин считаешь насильниками?

– Я хочу услышать, что ты скажешь."

"– Насильник – это человек с отсутствием эмпатии. Он не способен поставить себя на чужое место и совершит любое преступление против другого человека, если захочет. В том числе убийство. Женщины тоже могут быть такими. Но большинство из вас природа наделила сильной эмпатией, ведь вы заботитесь о детях.

– Я не против. Мне нравится тебя слушать.

– Когда-нибудь надоест.

– Нет. Так ты бы не смог?

– Даже если накачаешь меня виагрой и тонной виски, я никого не изнасилую. Разве что… сам себя. Ну… ты поняла. Спустить напряжение можно по-разному.

Я чувствую, что кровь подступает к щекам.

Что-то сильно разоткровенничался.

Ева смеется.

Какое-то время я молча смотрю в ее изумрудные глаза, а потом… не знаю, что на меня находит, но мои губы вдруг сливаются с пепельно-розовыми губами Евы.

Девушка обнимает меня. Медленно отвечает на поцелуй. И я стараюсь подстроиться под нее, хотя сам вскипаю от желания сорвать с нее одежду и любить до утра, вновь и вновь повторяя ее имя.

Имя, которое застряло в моей голове на пятнадцать лет.

– Ты меня прогонишь? – спрашивает она между поцелуями.