Укрощение зверя

При попадании в цель пена почти мгновенно твердеет.

– Зачем он мне?

– У объекта есть телохран. Возможно, придется его нейтрализовать.

– Не проще ли замочить?

– Как хочешь, можешь не брать.

Антон еще раз взвесил в руке тяжелый «швепс» и сунул его в петлю на боку, чтобы не мешал.

– Кто телохранитель?

– Какой-то бородатый хмырь, опытный, гад, засек нас, пришлось менять технологию слежки.

– Он вооружен?

– Скорей всего нет, однако расслабься, телохран оставил свой пост и уехал. Судя по всему, ночью он подопечного не охраняет.

Спустились во двор, загрузились в серую «Нексию». Кроме водителя в ней сидел тощий тип в милицейской форме, с длинным лошадиным лицом и глазами навыкате.

– Твой напарник, – сказал Рудик. – Будешь звать его Сидоровым или товарищем сержантом.

«Нексия» выехала со двора.

Окончательно стемнело. Жара заметно спала, но нагретый за день асфальт улиц продолжал отдавать тепло, и врывающийся в окна машины душный воздух не освежал.

В половине одиннадцатого подъехали к Пушкинской площади, свернули во двор дома за «Макдоналдсом».

– Проверь, – бросил «товарищ сержант Сидоров».

Рудик вылез из машины, куда-то делся, вернулся через несколько минут.

– Все тихо.

«Сидоров» поднес ко рту мобильник:

– Начинаем.

Тотчас же фонарь, освещавший двор, погас.

Антон понял, что в операции участвует целая команда, а он всего лишь исполнитель основого финального акта, призванный убить Данилу Ломова.

– Вылезай!

Антон несколько мгновений колебался, взвешивая «за» и «против» отказа участвовать в операции, но перед глазами встало видение: Дашутка и Катя бегут к Валерии, она их обнимает, – и колебания прошли.

Точнее, отступили, опустились на самое дно души.

– Жду в машине, – сказал Рудик, проводив их до подъезда.

«Товарищ сержант» приложил к пластине домофона пластиковый ключ, замок щелкнул.

– Иди первым, третий этаж.

Антон молча зашагал по ступенькам наверх, прислушиваясь к просачивающимся на лестницу сквозь стены квартир звукам. Остановился на площадке третьего этажа.

Проснулась сторожевая система организма, раздвинувшая диапазоны зрения и чувствования. Судя по ровному шуму, дом жил своей неторопливой спокойной жизнью, люди отдыхали, смотрели телевизоры, читали и готовились ко сну. Ни один раздраженный крик не коснулся слуха, ни один испуганный или враждебный взгляд не упал на крадущихся в полумраке (лампочка горела лишь в вестибюле дома на первом этаже) киллеров сквозь замочные скважины дверей.