Украденная ночь

Я думал — если найду тебя и объяснюсь, возможно, ты поймешь и даже простишь меня. Но мой гнев вспыхнул с новой силой, когда я увидел, как ты смеешься и улыбаешься, как будто меня и на свете нет. Очень глупо было предполагать, что ты примешь меня обратно. Боже, как все запутано! — Бахир встал и провел руками по волосам. — Прости меня, Марина. Я знаю, это не утешит тебя, но я никогда не прощу себя за то, как поступил с тобой.

— Ты искал меня, чтобы извиниться? — Она никак не могла уложить это в своей голове.

Бахир приехал и хотел вернуть ее? Это было уже слишком…

Она закрыла лицо руками, и слезы наполнили ее глаза.

И в следующую минуту Марина почувствовала, как его сильные руки сжали ее плечи.

— Прости меня, — хрипло прошептал он, слегка покачивая ее, точно так же, как совсем недавно — Хану.

— Я хочу ненавидеть тебя. Я уже была готова уйти навсегда. А теперь ты говоришь, что любил меня. Теперь, когда уже поздно…

Он поставил Марину на ноги и заботливо стал вытирать слезы с ее щек:

— Тебе лучше без меня.

— Но я не могу! — процедила она сквозь зубы. — Я пыталась снова и снова, но, черт побери, я не могу!

— Старайся. Вспомни все гадости, какие я делал и говорил. Я — плохая ставка, Марина. Мне никогда не стать достаточно хорошим для тебя. Ты заслуживаешь лучшего.

С этими словами он развернулся и пошел прочь, но она настигла его.

— Я не хочу лучшего, — запротестовала Марина.

Он замер:

— Ты… слышала?

— Да, когда ты говорил об этом Хане. А теперь я хочу, чтобы ты сказал мне. Неужели я этого не заслуживаю?

Он взглянул в ее глаза, почти обнадеженный, но отчаяние опять заполнило его душу:

— Для чего? В этом нет смысла, Марина. Я и так принес много бед. Я не причиню тебе больше вреда.

— Я хочу услышать эти слова, Бахир.

На этот раз он сомневался всего лишь мгновение:

— О любовь моя, моя сладкая, сладкая любовь! Я люблю тебя, Марина, и ненавижу себя за всю ту боль, которую причинил тебе.

Она прижалась к нему, надежда и облегчение волнами сменяли друг друга. Наконец-то прозвучали те слова, которые он жаждал услышать:

— Я прощаю тебя.