Украденная ночь

Марина наблюдала за совместным занятием отца и сына, и ее все больше охватывало жуткое чувство вины — это она не давала им встретиться! Но, помимо чувства вины, в ней расцветало еще что-то — нежное и драгоценное, то, что она пока не могла понять…

— Ты видела, мама? — спросил Шакир, подбегая к своей матери, завернутый в мягкое полотенце и постукивая от волнения зубами. — Я плыл!

— Конечно, я видела, Шакир! — ответила она, обнимая его. — Я тобой очень горжусь!

— И завтра у меня будет еще один урок перед отъездом.

— Я не уверена, будет ли у нас достаточно времени…

— У нас будет время, — сказал Бахир, подходя к ним.

Опять он стоял перед ней в одних плавках, но на этот раз весь мокрый. Она сглотнула, стараясь не обращать внимания на волосы на груди, образовывавшие замысловатые завитки и узоры. Но как Марина ни старалась, от ее внимания не ускользнуло то, как эти завитки объединились в одну темную линию, которая спускалась ниже, к пупку, и дальше, к великолепно сидящим плавкам…

— Все в порядке, — добавил он.

Она подняла на него глаза, ее лицо горело. Всеми силами она старалась не терять мысли.

— Спасибо, — сказала она, вставая, когда Шакир побежал рассказывать своей сестре и Катрионе, собирающей вещи, о своих подвигах. — Это было очень хорошо с твоей стороны.

Он пожал плечами:

— Мальчик должен уметь плавать.

— Но откуда ты знал, с чего начинать? Ведь у тебя нет опыта общения с детьми.

— Меня учил мой отец. — И прежде чем Марина осознала его откровение, Бахир продолжил: — Что с ним случилось? Почему он так боялся?

Она сжала руки, наблюдая сына, показывающего Хане, как надо плавать, размахивая ручками в воздухе.

— Шакир уже почти освоился в воде, когда один мальчишка, местный задира, прыгнул в бассейн в тот момент, когда сын опустил голову под воду. Я думаю, мальчик просто хотел его напугать, но Шакир двинулся, и тот приземлился прямо на его спину. Шакир тогда нахлебался воды и чуть не утонул.

Она содрогнулась, вспомнив тот день, ту панику, когда тренер вытащил бездыханное тело Шакира из воды, и она в ужасе смотрела, как он делал ему искусственное дыхание и откачивал воду из его легких — до тех пор, пока малыш не закашлялся.

Марина почувствовала, как он застыл рядом с ней, и, обернувшись увидела его холодные, задумчивые глаза:

— И тогда бы я никогда не познакомился с моим сыном."

"— Да, — сказала она, осознавая — в ее длинном списке проступков появился еще один пункт. — А теперь извини меня, но я должна пойти помочь Катрионе с детьми.