Украденная ночь

Проще отпустить тебя после приземления в Пизе и забыть о моих намерениях… Но ты сел за руль, — она пожала плечами. — В общем, ты все узнал. Но дело не только в тебе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я сделала это ради Шакира. Ради нашего сына.

Он посмотрел на дом:

— Ты думаешь, ему до этого есть дело?

— Сейчас, возможно, нет, но в дальнейшем… Однажды он захочет узнать больше о своем отце. Выяснить, какой он человек. Возможно, он даже придет к тебе, чтобы познать себя и найти свое место в этом мире.

— И это все, что тебе нужно?

— Разве этого недостаточно для человека, который не хочет ребенка и не хочет знать мать этого ребенка? Но теперь ты знаешь. Так что решай сам — захочешь ли ты сказать своей семье. И предположим, — Марина скрестила руки на груди, — если они захотят познакомиться с ним или увидеть фотографию, скажешь мне об этом…

— Они тебя не побеспокоят, — мрачно и уверенно заявил он.

— Не сомневаюсь.

Вздохнув, Бахир бросил взгляд на виллу:

— Замечательный дом! Это отец тебе купил? Для детей?

Удивленная его вопросом, она моргнула и покачала головой:

— Нет.

«Хорошему другу? Отцу девочки?» — мелькнула у него мысль.

— Удобно, — заметил он.

— Можно и так сказать.

Бахир замешкался, думая, что еще можно сказать:

— Ну, тогда все?

— Все. — Обнимая себя за талию и смотря на него пустыми глазами, ответила Марина."

"Это было похоже на отставку, которую Бахир с радостью принял:

— Мне надо идти.

— Да, конечно, — бросила она, как будто ничего другого и не ожидала. Как будто с нетерпением ждала, когда же он уйдет. — Спасибо, что проводил меня домой. Извини, не буду провожать тебя до машины. Мне надо идти к детям. — И она быстро пошла прочь.

Ему дали от ворот поворот.

Бахир сидел в заведенной машине, стоявшей на усыпанной гравием подъездной дорожке. Теперь все, что надо было сделать, — это снять машину с ручника, тронуться и поехать вниз по склону.

Именно так Бахир и собирался поступить, когда Марина спокойно ушла. Раз она смогла так спокойно закончить эту схватку, значит, и он сможет! Но он не мог… Потому что на этот раз он уходил не только от нее, но и от него. От мальчика. От своего сына.

Достаточно было посмотреть в его глаза, и уже не нужно было никаких тестов на определение отцовства.