Уха из золотой рыбки

Лицо не отпугивало, карие глаза и ровно очерченные брови смотрелись даже приятно, но кожа выглядела нездорово-желтой, а нос был покрыт крупными порами. Вот волосы вызывали восхищение: густые, тяжелые, иссиня-черные, они блестели в свете люстры, словно лакированная поверхность. Впрочем, может, пряди и в самом деле были сбрызнуты специальным средством, придающим локонам здоровый вид.

Меня провели в гостиную, угостили чаем. Я нацепила свои часы вновь, и мы с Маликой Юсуповной принялись болтать ни о чем. Спустя полчаса обнаружили кучу общих знакомых и прониклись друг к другу симпатией.

– Вам не скучно одной в огромном доме?

Малика Юсуповна улыбнулась:

– Ну, во-первых, больше всего на свете я люблю одиночество, а во-вторых, поздно приезжаю с работы.

– Вы ведь художница?

– Да, – кивнула хозяйка, – портретист. Недавно прошла моя выставка в галерее «Рад».

– Но разве живописцу нужно ездить в присутствие? – Я прикинулась идиоткой.

Малика улыбнулась:

– Картины не падают с неба, их надо нарисовать, поэтому я частенько провожу в мастерской по двенадцать часов.

– У вас такой чудесный дом, отчего же не писать тут?

Малика спокойно налила себе еще чашечку кофе. Очевидно, у дамы нет никаких проблем со здоровьем, если поздним вечером она позволяет себе наливаться арабикой.

– Конечно, оборудовать тут мастерскую не составило бы никакого труда, – пояснила она, – но я уже говорила, что пишу портреты, причем очень часто не на заказ.

– Ясно, – протянула я, – и вы целыми днями трудитесь?!

– Да.

– Но это же ужасно!

– Почему? – засмеялась Малика.

– Неужели вы не можете позволить себе работать не пять дней в неделю, а меньше, ну, допустим, два.

Хозяйка откинула назад копну волос.

– Я стою у мольберта не пять, а семь дней в неделю.

– Как? И в субботу с воскресеньем тоже?

– Конечно.

– Но зачем? Ведь не из-за денег же! Представляю, как вы устаете.