Уха из золотой рыбки

Когда ее забирать приехали, старушка даже прослезилась, так Лену полюбила. Ну почему она с чужими людьми золотая, а с нами дрянь?

– Потому что вы уроды, – рявкнула Ленка, – думаете лишь о работе. Да с вами поговорить нельзя! Утром проснешься, на столе записка: «Еда на плите, будем поздно». Из школы вернешься – никого, вечером спать ляжешь – никого. Утром опять записка. Вот и гадай теперь, то ли вчерашнюю забыли выбросить, то ли новую нацарапали.

Виктор и Анна одновременно вздернули вверх брови.

– Но мы зарабатываем деньги, – сказала мать.

– Максим и Андрей тоже одни сидели, – повел свою партию отец, – и нормальными выросли.

– Они хитрые, – процедила сквозь зубы Лена, – двуличные сволочи, пока вы на службе ломались, парни такое творили! Уж я-то знаю!

– Почему же нам не рассказывала? – удивилась Анна.

– Так они колотили меня!

– Опять врет! – вздохнул Виктор.

– Что нам делать, – чуть не зарыдала Анна, – как с девчонкой справиться?

Я растерянно переводила взгляд с родителей на дочь.

Очевидно, все сомнения были написаны у меня на лице, потому что Александр Михайлович «милицейским» голосом заявил:

– Родители не лгут.

– Откуда сие известно? – воскликнула я.

Дегтярев вздохнул:

– Знаю, уж поверь, знаю точно. Девчонка должна отправиться домой, в Петербург, лучше всего поместить ее в частное закрытое учреждение для трудновоспитуемых детей.

– Сделайте милость, – попросил Виктор, – никаких денег не жаль, лишь бы за Леной присмотрели, может, перерастет, исправится.

– Вполне вероятно, – без всякого энтузиазма откликнулся полковник.

– Все равно сбегу, – ответила бледная до синевы Ленка.

Время до обеда мы с Оксаной потратили на разговоры с девочкой и достигли хлипкого, как сейчас модно говорить, консенсуса. Лена поедет с родителями в Питер и попытается вести себя нормально.