Уха из золотой рыбки

– Уйдите, – молила я, прижимая к себе Хучика, – все убирайтесь вон! Не желаю вас видеть, завтра же уеду вместе с собаками! Ненавижу, ненавижу! Хучик! Банди!

Откуда-то из тумана вынырнуло лицо Оксаны, потом передо мной возник неизвестный мужчина. Его рот с отвратительно толстыми губами беззвучно шевелился. Потом до ушей донесся вопрос Оксаны:

– Что ты ела? Или пила? Немедленно отвечай.

Я поползла в самый дальний угол кровати, крепко прижимая к себе Хучика. Какой у Оксаны мерзкий голос: визгливый, назойливый.

– Быстро отвечай, – потрясла меня Ксюта за плечи.

Я чуть не задохнулась! От Оксаны несло потом и гадкими духами!

– Ну живо!

– Собачьи консервы, – неожиданно выпалила я и провалилась в сон.

Я проснулась оттого, что чихнула. Я села, зажгла лампу и с удивлением увидела на диване посапывающую Оксану. Подруга была одета в джинсы и свитер. В полном изумлении я перевела взгляд на часы: ровно восемь утра. Отчего Ксюта тут? Иногда она остается ночевать у нас, но тогда ложится в спальне для гостей, Оксана никогда не спит в моей комнате, да еще одетая.

И тут взгляд упал на Хучика. Боже, как я люблю эту собаку. Мгновенно в голове заворочались воспоминания. Вчера я устроила домашним дикую истерику, отчего?

Внезапно Оксана села и спросила:

– Ну как?

– Ничего, – осторожно ответила я, отмечая про себя, что лучшая подруга отвратительно выглядит: кожа желтая, вокруг глаз синяки, и вообще, у нее слишком длинный нос, а волос на голове просто нет.

Ксюта села.

– Давай рассказывай.

– О чем?

– Обо всем!

– Какое право ты имеешь…

– Ага, ясно, – кивнула Оксана, – что пила? Или ела?

Вдруг на меня навалилась апатия.

– Салат «Цезарь» в кафе.

– И что в нем было?

– Ты никогда не пробовала салат «Цезарь»? – скривилась я. – Листья салата, белое куриное мясо, гренки и сливочный соус, который в некоторых ресторациях заменяют на майонез, чем делают блюдо совершенно несъедобным!

– Я не раз ела «Цезарь», – спокойно ответила Оксана, – не о нем речь.

– Сок свежевыжатый, из яблок с сельдереем, готовили при мне.

– Еще что?

– Ничего.

– За весь день?

– Угу.

– Нельзя сказать, что ты обжора, – вздохнула Оксана, – постарайся припомнить, может, случилось нечто… Ну кто-нибудь дал тебе таблетку или накапал настойку?

– Зачем? – осторожно спросила я, отодвигаясь подальше от Ксюты. – Не подходи ко мне близко.