Уха из золотой рыбки

Но вы же не о лекарствах, наверное, хотели поговорить?

Я осторожно повертела головой. Надо же, совсем не болит! Просто чудо!

– Дайте мне с собой микстуру!

– Не имею права!

– Ну хоть чуть-чуть.

– И не просите, меня уволят. Если опять голову схватит, приезжайте, налью дозу, а на вынос ни за что.

Я тяжело вздохнула. Ехать из Ложкина в Москву с мигренью! Еще то удовольствие.

– Вы хорошо знали Настю Кусакину? – перевела я разговор на другую тему.

– Достаточно, – сухо кивнула Анюта, – очень неприятная девица.

– Чем она вам не нравилась?

– Всем.

– А именно?"

"– Во-первых, очень ленива, – принялась перечислять Анюта, – вечно опаздывала на службу. Во-вторых, крайне необязательна, забывала вовремя покормить грызунов. Вообще говоря, работа ее волновала меньше всего. Один раз я поручила ей остановить центрифугу, и что вы думаете? Она забыла! Убежала в столовую, просидела там… В результате мы не завершили дорогостоящий опыт. Абсолютно несерьезная девица, безответственная, безалаберная, только шмотки на уме.

– Почему же ее тут держали?

Анюта вздохнула:

– Ну зарплата лаборантки чистые слезы, мы, правда, приплачиваем из своего кармана, но все равно хорошей суммы не получается. Поэтому на этом месте частенько оказываются случайные люди, отнюдь не высококлассные специалисты. Всю научную работу в лаборатории выполняют сотрудники, лаборантка – что-то среднее между уборщицей и служительницей вивария.

– Абсолютно.

– Но даже на фоне этих, не слишком-то образованных людей Настя выделялась какой-то пещерной безграмотностью, – вздохнула Анюта, – она искренно считала, что Моцарт – это всего лишь конфеты. Впрочем, меня ее полное нежелание читать не раздражало, хуже было то, что на нее нельзя было положиться, девушка манкировала своими обязанностями.

– Почему ее не уволили?

– Лев Николаевич у нас жалостливый без меры, – покачала головой Анюта, – настоящий педагог по натуре.

– Может, она ему нравилась?

Анюта вспыхнула огнем:

– Кто? Настя? Льву Николаевичу?

– Ну да!

– Ерунда! Лев Николаевич взрослый, солидный мужчина, а она была свиристелка.