Уха из золотой рыбки

В нашей только я и Марина Сергеевна, в лабораториях скидываются на доплату техсоставу. У Льва Николаевича чуть ли не двадцать человек, сумма доплаты сильно увеличивается. Ах, бедная девочка, такая ужасная смерть!"

"– Ну уж бедной ее никак назвать нельзя, – раздался из другой комнаты ехидный голос Марины Сергеевны, – та еще штучка с ручкой.

– Марина Сергеевна! – с укоризной воскликнул Павел Николаевич. – О мертвых плохо не говорят.

– Молчу-молчу, – отозвалась женщина.

– Уважаемый господин профессор, – торжественно заявила я, – мне бы очень хотелось услышать ваше мнение о Насте.

– Так и сказать нечего, – промямлил он, – ходила, работала, потом ко Льву Николаевичу ушла.

– Она с кем-нибудь тут дружила?

– Понятия не имею.

– Может, конфликтовала с коллегами?

Павел Николаевич потер правой рукой затылок.

– Увы! Ничего сказать не могу.

Резкий звонок будильника заставил меня вздрогнуть. Профессор вскочил на ноги.

– Бога ради, простите, я должен спешить, печка выключилась.

Сказав эту фразу, он почти бегом выскочил в коридор. Я осталась одна среди сотен пробирок.

– Нашли кого спрашивать, – раздалось за спиной.

Марина Сергеевна вынырнула из комнаты и подошла ко мне:

– Неужели не поняли, что Павел Николаевич неадекватен?

– Ну есть немного, – осторожно кивнула я.

– Павел – великий ученый, – с самым серьезным выражением на лице заявила Марина Сергеевна, – но в быту он пятилетний ребенок, абсолютно беззащитное существо. Как вы думаете, что он сделал, получив крупную премию?

– Поехал путешествовать?

Марина Сергеевна фыркнула:

– О боже, нет, конечно! Купил квартиру для своей тещи и поселил ее на одной лестничной клетке с собой.

– Чем же Кусакина вас так рассердила?

Марина Сергеевна нахмурилась:

– Жуткая девица, она мне сразу не понравилась, такая скромница, тихоня, глазки в пол.