Уэс и Торен

Поглазев какое-то время на пейзаж за окном, размываемый скоростью, я со счастливой улыбкой повернулся к Уэсли.

- Хочешь где-нибудь пообедать? Нужно отметить твое выздоровление. - Я задумчиво дотронулся до губ. - Или мы заедем в магазин за продуктами и приготовим потрясающий ужин?

Уэсли искоса глянул на меня со странным выражением, которое я не смог расшифровать.

- Может позже, - ответил он, начав покусывать кончик большого пальца свободной руки.

- Но почему? Мы же на машине и могли бы...

- Нет, не могли бы.

- Что? - спросил я невинно, заглатывая наживку, хотя к этому моменту уже стал догадываться, что именно он имеет в виду.

- Отвезти тебя домой и трахнуть во всех возможных позах, - охотно поделился он своими планами, как если бы речь шла о чем-то совершенно обычном и настолько же очевидном.

Я покраснел до самых кончиков ушей, но кивнул с улыбкой. За эти три дня мое так до конца и не удовлетворенное желание достигло своего предела и в любую минуту готово было накрыть меня с головой.

Едва мы переступили порог, как Уэсли повернулся и практически набросился на меня. Захлопнув дверь, он стянул с меня пальто, потом снял свою куртку, зацеловывая мои губы. Наша верхняя одежда осталась валяться на полу под ногами.

- Подожди. Стой, - бормотал я, неохотно уворачиваясь от его настойчивых и таких желанных губ. Уэсли посмотрел на меня с ""ну-что-теперь?"" выражением. Улыбнувшись, я погладил его по холодной щеке. - Сначала мне нужно заглянуть в ванную. Так что отправляйся в спальню и жди меня там.

Закончив со всеми делами, я натянул джинсы, застегнул молнию, но не стал застегивать металлическую пуговицу. Зачем? Вымыв руки, я взглянул на себя в зеркало. Мои щеки по-прежнему оставались красными от холода, что царил снаружи.

Я ожидал застать Уэсли полностью раздетым и лежащим на кровати в какой-нибудь соблазнительной позе, но когда я вошел в спальню, то увидел его, сидящим на краю постели. Он был полностью одет. Его скрещенные руки лежали на коленях, и кончики пальцев бездумно скользили вдоль локтей. Когда он поднял голову, я испытал что-то сродни шоку от вдруг взявшейся откуда-то застенчивости, даже робости.