Уэс и Торен

Почему они не способны понять, как много ты для меня значишь?

Я наклонился и поцеловал его губы, постаравшись вложить в этот короткий поцелуй все свои чувства. И Уэсли наконец мне снова улыбнулся.

- Как ты? - спросил я, обеспокоенный тем, что из-за вспышки гнева ему могло стать хуже.

- А я уже и забыл, что устал, - ответил он с сонным смешком. - Как ты сам?

- Уж определенно лучше, чем ты, - пошутил я с легкой усмешкой.

- Но выглядишь, мягко говоря, неважно.

- Кто бы говорил! - возмутившись, я слегка толкнул его в плечо.

- Хочешь, я посижу с тобой, пока ты не заснешь? - Получив согласие, я еще раз поцеловал Уэсли и поставил стул рядом с кроватью.

Несмотря на его отчаянные попытки сопротивляться сну, очень скоро Уэсли уже крепко спал, а я смотрел на него с улыбкой, чувствуя огромное облегчение: я был так счастлив, что с ним все хорошо, ведь мысль о возможной потере пугала меня больше всего на свете.

Даже во сне он по-прежнему держал меня за руку, и я легонько сжал его расслабленные пальцы дважды, прошептав, как сильно его люблю.

А потом не заметил, как и сам провалился в глубокий сон.

Глава 41

В последующие дни мне довелось на собственном опыте убедиться в правдивости народной мудрости, которая гласила, что во время болезни большинство мужчин ведет себя как маленькие дети. Уэсли же своим поведением больше всего напоминал шестилетнего мальчишку, которого по каким-то причинам оставили без любимых игрушек, но обо всем по порядку.

Он вернулся домой после операции не тем же вечером, как мы сначала планировали, а на следующее утро.

И, соблюдая постельный режим, большую часть времени просто спал. Я же в это время находился рядом, читая книгу или развлекаясь складыванием пазлов, и следил за тем, чтобы он принимал обезболивающие лекарства каждые четыре часа. Ко всему прочему, у Уэсли практически полностью пропал аппетит: он мог спокойно ограничиться несколькими ложками супа или ломтиком хлеба.

Еще до его возвращения домой я позвонил Гасу в автомастерскую, чтобы объяснить, что произошло.

Когда я рассказал об операции, его голос заметно дрогнул, но потом, узнав, что Уэсли уже дома и идет на поправку, в нем явственно проступило облегчение. Гас, прекрасно зная его характер, который просто не позволит Уэсли долго валяться в постели, заверил меня, что справиться сам, и настоял на том, чтобы Уэсли ни о чем не волновался, кроме своего полнейшего выздоровления.