Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Я могу вернуть любовь матери, но условия останутся теми же, что и три года назад: я должна сменить свою реальность на их мир, похоронить собственные воспоминания и понимание мира и оставить их гнить в земле.

Мама поставила мне ультиматум: я могу встретиться с ней и отцом или никогда больше с ней не встречаться. Она никогда не меняла своего мнения.

Пока я читала письмо, на парковке появились машины. Мамины слова улеглись в моей душе, я завела мотор и выехала на Мейн-стрит. На перекрестке я свернула на запад, к горе.

За это время до меня доходило немало слухов о родителях: что они стали миллионерами, построили на горе настоящую крепость и скопили припасов столько, что хватит на несколько десятилетий. Интереснее всего были истории о том, как отец нанимает и увольняет работников.

Наша долина так и не оправилась от экономического кризиса: людям нужна была работа. Мои родители были одними из крупнейших работодателей в округе, но психическое состояние отца не позволяло ему нанимать работников надолго.

В другом приступе паранойи отец уволил сестру мамы, Энджи. Энджи обратилась к маме, веря в то, что сестра не позволит так обращаться с ней. Когда я была ребенком, это был бизнес мамы; теперь же он стал их совместным делом.

Мне трудно разобраться, что произошло потом, но впоследствии я узнала, что Энджи подала заявление на пособие по безработице. Когда из департамента труда позвонили, чтобы узнать, действительно ли ее уволили, отец потерял последние остатки здравого смысла. Он заявил, что ему звонят не из департамента труда, а из министерства безопасности и лишь делают вид, что все дело в увольнении Энджи. Энджи внесла его имя в список террористов, и правительство хочет забрать у него все – его деньги, его оружие, его бензин.

Я свернула с трассы на гравийную дорожку, потом остановилась, вышла из машины и посмотрела на Олений пик. Почти сразу мне стало ясно, что хотя бы часть слухов верна, мои родители заработали много денег. Дом был огромный. В доме, где я выросла, было пять спален. Теперь же дом разросся во все стороны – казалось, что в нем не меньше сорока комнат.