Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Прошло всего несколько месяцев с падения, и тело его не выдерживало такой нагрузки. Куски железа вылетали из-под лезвий под самыми неожиданными углами и, случалось, попадали ему в голову. Тогда он садился на землю и закрывал глаза руками, а потом поднимался и брался за следующую балку. По вечерам он в своей грязной рубашке и джинсах ложился на пол в кухне. У него не было сил даже принять душ.

Я приносила ему все, что он просил, и еду, и воду. По вечерам приходила Сэди, и мы вдвоем бегали вокруг него, когда он посылал нас за льдом, потом требовал убрать лед, а потом снова лед положить.

На следующее утро мы с Шоном возвращались к Ножницам, и он продолжал скармливать машине железо, а та жевала его с такой силой, что он чуть не падал. Все это казалось игрой: машина играла с ним так, словно он был ребенком.

16. нЕверный человек, непокорные небеса

Началось строительство молочной фермы в Онайде. Шон спроектировал и сварил основной каркас – массивные балки, образующие скелет постройки.

– Тара не может работать на кране, – сказал отец. – Половина утра уйдет на обучение, и она все равно не поймет, что делать.

– Но она будет осторожной, – возразил Шон. – А я уже один раз падал.

Через час я сидела в кабине, а Шон и Люк стояли на противоположных концах балки в двадцати футах от земли. Я осторожно двигала рычаги, прислушиваясь к мягкому шипению гидравлических цилиндров.

– Стой! – крикнул Шон, когда балка была на месте.

Они опустили свои маски и начали сварку.

Работа на кране стала одним из множества поводов для споров между отцом и Шоном. И в них часто побеждал Шон. Не все споры разрешались так мирно. Они ругались почти каждый день – из-за промаха в схеме или какого-то инструмента, оставленного дома.

Как-то Шон занимался сваркой. Подошел отец и встал рядом. Через минуту он начал орать безо всякой причины: Шон слишком долго обедал, слишком поздно собрал работников, никто ничего не делает как следует. Отец орал несколько минут. Потом Шон откинул маску, спокойно посмотрел на него и сказал:

– Не мог бы ты заткнуться, чтобы я мог поработать?

Отец продолжал кричать.