Убойная сила

И, положив авоську с вещами на пол, начал разминать кисти рук. То, что в тесном пространстве камеры у противника было явное численное превосходство, меня особо не смущало. «Первого, кто кинется, рубану, второго загрызу – остальные после такого начала вряд ли пожелают резвиться, – подумал я. – Пусть они шизоиды, но не совсем же ведь законченные…»

– Ну и что ты за фуй с бугра? – полюбопытствовал верзила, медленно спускаясь со шконки на пол. Растолкав публику, он стал приближаться ко мне.

Повернувшись к каланче левым боком и слегка напружинив опорную ногу, я приготовился долбануть вопрошающего пяткой в промежность и спокойно ответил:

– Сыч я… Отряд спецназа ВВ.

Номер не скажу. – И, отведя взгляд в сторону, добавил:

– Замочил пленных «духов» в Грозном… Предварительный диагноз – шизофрения.

Обитатели камеры недовольно загудели – отчего-то им мой ответ не понравился. Верзила внимательно смотрел на меня с десяток секунд шалыми глазами, затем, обернувшись к публике, заорал:

– Да ша! Ша, чмыри! – И протянул мне руку, широко улыбаясь:

– Серега Смирнов – Новосибирский ОМОН.

Тоже шизофрения, но никого расстрелять не успел. А жаль… – Он возбужденно сверкнул зрачками и, похлопав меня по плечу тяжеленной ручищей, резюмировал:

– Мы с тобой одной крови – ты и я. Ты Маугли читал?

– Ага, читал, – согласился я.

– Ну вот, – продолжил Серега. – Мы с тобой одинаковые – оба подхватили шизу на войне. А эти, шушера все тутошние – жировали, скоты, пока мы там кровь проливали.

– Бешено зыркнув на недовольно притихших сокамерников, мой новоявленный кореш вдруг скаканул назад и, резким движением сдернув с верхней шконки отчаянно завизжавшего худосочного типа, распорядился:

– Жить будешь здесь. Тебе положено. – Затем Смирнов обвел сокамерников подозрительным взором и напористо поинтересовался:

– Вопросы есть?! – Вопросов не было. Таким образом я стал обитателем камеры для сотрудников правоохранительных органов, располагавшейся в психиатрическом отделении СИЗО № 1 славного российского города N…

Я ни капельки не раскаивался в том, что расстрелял этих ублюдков, и вопреки диагнозу врача, обследовавшего меня при аресте, был на сто процентов уверен, что с чердаком у меня все в порядке.

Для меня контузия и четыре мелких осколка в спине не повод, чтобы лишиться рассудка: было дело, случались штуковины покруче и ничего – крыша на месте.