Убийство церемониймейстера

Чувствовалось, что слова сыщика проходят у него в голове какую-то предварительную обработку. И не сразу ложатся на ум…

Алексей помолчал и продолжил:

– Вы были с Устином Алексеевичем в близких отношениях?

– Нет, что вы!

– Но общались, бывали у него дома?

– Вы изволили заметить, что мы с господином Дашевским состояли в должности церемониймейстеров Высочайшего Двора, – ответил Дуткин. – Вот, собственно, все, что нас объединяло. Так не я один, все состоящие в должности знали Устина Алексеевича!

– А я со всеми и беседую.

Арабаджев и Лерхе, например, оба бывали у него на Кабинетской. А вы?

Финансист несколько приободрился. Оказывается, не его одного вызвали на Фонтанку!

– Я тоже был, но лишь раз.

– Это когда деньги в долг давали?

Дуткина слово двинули обухом по голове. Он захлопал ресницами и по-детски растерянно раскрыл рот.

– Э-э… да. Но что, собственно, такого?

– Пока ничего, – строго ответил Лыков. – Однако посмотрим, как дальше пойдет. В ваших интересах рассказать мне все правдиво, от начала до конца.

Какую сумму запросил Дашевский?

– Три тысячи.

– И вы согласились?

– А что оставалось? Он заявил, что за меньшее не согласится.

Лыков уже начал догадываться.

– Что он вам наплел? Что отзовет свое прошение?

– Не только отзовет, но и похлопочет перед князем Долгоруковым, чтобы место занял именно я! Как же было не дать?

– Расписку с Дашевского вы, разумеется, не взяли…

– Устин Алексеевич сказал, что мне должно хватить его честного слова. Подлец! Ах, подлец… Как можно так обманывать людей?

– Когда вы узнали, что Дашевский вас обманул и место осталось за ним, что предприняли?

– Пошел к нему на квартиру.

Лакей не впустил, сказал, что хозяина нету. Я еще четыре раза ходил! Все без толку. Тогда утром встал у ворот, чтобы из окна было не видно, и ждал. Дашевский вышел, я к нему. Как же так, говорю… Хоть деньги верни. А он смеется… Дураков, говорит, надо учить, а то так дураками и помрут. Денег, мол, у тебя и без того много, не обеднеешь – это плата за науку! Представляете? Меня, которого всегда начальство отличает, дураком назвал!

– Деньги так и не вернул?

– Нет.

– Что еще вы сделали?

– Пошел сначала в Собственную Его Императорского Величества Канцелярию по учреждениям императрицы Марии. Пожаловался камергеру Раевскому. Тот и слушать не стал! Сказал, что подлость Дашевского им и без того хорошо известна. И что они рады-радешеньки от него избавиться. Как же так, Алексей Николаевич? Как же так?!

– В каком смысле? – не понял Лыков.