Ты за моей спиной (СИ)

– Ну и что это? – спрашивает папа, а мама с любопытством выглядывает из-за его плеча, когда он грузно садится на диван.

– Калым, – безмятежно отвечает Федя и расстегивает молнию на сумке.

Даже на расстоянии я вижу пачки новеньких купюр. Но не они что-то ломают внутри меня. Рушат барьеры. Сметают преграды.

А глаза Феди.

Любимый, запрокинув голову, смотрит наверх. Ловит мой взгляд. Улыбается. Подмигивает.

– Отдайте за меня вашу дочь, Мухтар Маратович, – меж тем говорит Федя, а в его глазах плещется гораздо больше эмоций, чем способна я облечь в слова.

Господи! Какая же я дура! Накручиваю себя на пустом месте. Мы ведь любим друг друга. Любим! И никакие трудности нам не страшны!

Я делаю один шаг вниз по лестнице. Замечаю, как отец запускает ладонь внутрь сумки, удивленно присвистывает.

– Однако, – одобрительно говорит папа и с хитростью в голосе уточняет: – А не пожалеешь? Характер вон какой, не сахар. А бабла ты, смотрю, прилично отвалил.

– Правильный у вашей дочери, Мухтар Маратович, характер.

"А я не понимаю, что со мной творится. Хочется и плакать, и смеяться, и кричать от счастья.

Я замуж выхожу? За Федю? За моего Белого? Правда?

– Ну как, все вещи успела собрать, малышка? – посмеивается Федя, когда я сбегаю вниз по лестнице и замираю прямо перед моим Белым. – Не беда. Потом заберем, или новые купим.

Я все еще в легком шоке. Открываю рот. Закрываю его. Боюсь, что у меня вновь ничего не выйдет.

Но потом меня пронзает одна единственная мысль. Да даже если и так! Даже если мой голос никогда не вернется, плевать! Федя любит меня. Я безумно люблю моего Белого. И через несколько месяцев у нас появится малыш. Это ведь чудо!

Я влетаю в крепкие объятия любимого. Дышу жадно. Цепляюсь за его одежду пальцами.

– Феденька..., – мне кажется, что я шепчу имя любимого в мыслях, но нет, сиплый и немного чужой голос принадлежит мне.

– Девочка моя... Родная..., – слышу ответное.

– Так ты не бросаешь меня? – бормочу я, но звуки выходят смутно похожими. Вот только Федя все равно меня понимает.

Перехватывает мою голову ладонями. Заставляет заглянуть в его глаза.

– Родная моя... Любимая... Моя! – он говорит мне это в самые губы, припечатывает, а меня совсем не держат ноги.

Федя усаживает меня на диван, а я перебираюсь к нему на колени. Господи, как же мне стыдно за те мои мысли. За мое поведение. За безмолвную истерику.