Ты за моей спиной (СИ)

– И если факт изнасилования подтвердится, я буду вынуждена сообщить органам правопорядка, – завершает женщина.

– Не было ничего, – жестко рубит амбал и поднимает лицо так, что Марии Константиновне теперь видны все эмоции, а главное – глаза этого человека.

Она не видела ни у кого таких глаз. В них бушевала боль. Такая боль, физическая, осязаемая, невыносимая, от которой Марии Константиновне и самой становилось больно.

– По остальному что? Порезы? Ссадины? Переломы? – мужчина говорит, а Мария понимает, что каждое слово дается ему через силу.

Женщина хмурится, не понимает... Ошиблась?

– У девушки сотрясение головного мозга. Рану мы зашили. И на лице..., – негромко говорит врач, – к сожалению, у нас нет пластического хирурга. Так что... А насчет молодого человека: ранение не глубокое, важные органы не пострадали.

Мария Константиновна поднимается на ноги. Понимает, что это – совсем не ее дело. Кто она такая, чтобы тягаться с важным человеком из свиты самого губернатора. Но, как мать, не может не бросить упрека.

– Зачем же вы так с девочкой? – негромко шепчет она, задержав дыхание. – У нее ведь вся жизнь впереди. Как ей теперь... Как? А вы ее...

Она видит, как мужчина медленно поднимается на ноги. Пошатнувшись, выпрямляется в полный рост. Смотрит на нее тонущим в адской боли взглядом.

– Не вы? – охает врач очень тихо, едва слышно.

Мужчина молчит. У Марии Константиновны голова идет кругом от тех эмоций, что она видит, читает в темных глазах, в каждом жесте, повороте головы, понурым плечам.

Нет, не может быть такого лица у человека, изнасиловавшего ту хрупкую девушку. Да и видела Мария Константиновна, как бережно этот амбал укладывал пострадавшую на операционный стол, пока она была без сознания.

Не может вот таким взглядом смотреть насильник.

– Есть еще кое-что, – спохватывается Мария Константиновна, когда Белявский уже открывает двери, а за окном главврач видит, как во двор больницы влетает целый кортеж машин с мигалками.

Мужчина кивает и выходит из кабинета. А Мария Константиновна торопливо следует за ним, чтобы встретить чиновников, нагрянувших с внеплановой проверкой.

***

Белый стоит перед закрытой дверью. Он знает, что там, в палате – его малышка. Знает, что она там. Но он не может сделать движение вперед.

Будто все тело в ступоре. В трансе. Еще хрен знает в чем.