Ты только попроси. Сейчас и навсегда

Словно бутон в ожидании расцвета,

Словно лампочка в темной комнате,

Я просто сижу и жду тебя,

Чтобы пойти домой и зажечь в себе страсть.

Мне нравится замирать в его объятиях. И я знаю, что ему нравится держать меня в объятиях. Наши ноги медленно двигаются на ковре, наше дыхание смешивается и становится единым. Мы молча танцуем. Мы не можем говорить. Все, что нам нужно, – обнимать друг друга и танцевать.

Когда песня заканчивается, мы смотрим друг другу в глаза. Наклонившись, Эрик нежно целует меня в губы.

– Одевайся, Джуд, – похотливо произносит он.

Меня распирает от радости. К тому же я не могу сдержать улыбку, когда вижу, что он принес мне мужские трусы.

– Оп-ля… Они очаровательны! Да еще и от Армани. Секси!

Эрик улыбается, шлепает меня и вручает белые мягенькие носочки.

– Одевайся и больше не провоцируй меня, искусительница! Садись поближе к камину. Я пойду в кухню и принесу тебе чего-нибудь поесть.

– Не нужно, Эрик, правда.

– О да, дорогая! – настаивает он.

Радуясь своему и его счастью, я покорно сажусь ближе к камину. Он целует меня и уходит. Оставшись в кабинете одна, я начинаю осматриваться под фантастическую музыку Норы Джонс. Беру свой мокрый рюкзак и достаю расческу. Снова сажусь на ковер и принимаюсь распутывать слипшиеся волосы. Я не успеваю распутать и половины, когда в кабинет входит Эрик с подносом в руках. Он ставит его на стол и опускается рядом со мной.

– Давай расческу. Я помогу тебе.

Слушаюсь его, словно маленькая девочка, и даю себя расчесать. У меня мурашки бегут по коже, когда я чувствую, как его руки ласково распутывают мне волосы. Он бывает таким нежным, что мне кажется невероятным, что я когда-то могла с ним ссориться. Закончив, он целует меня в макушку.

– Все, твои волосы снова прекрасны. А теперь давай поешь.

Встает, берет поднос со стола и опускает его на ковер. Затем садится рядом и целует меня в шею.

– Малышка, ты просто чудо.

По его лицу, словам, взгляду, по всему нему видно насколько он рад, что я сейчас нахожусь здесь. Услышав вкуснейший запах бульона, я беру пиалу. Эрик не спускает с меня глаз, когда я, сделав глоток, ставлю пиалу на поднос.

– Ты удивлен, правда?

– Очень, – признается он, убирая с моего лица прядь волос. – Ты никогда не перестаешь меня удивлять.

Я смеюсь.

– Когда я собиралась сесть на самолет, позвонил отец.