Ты только попроси. Сейчас и навсегда

В пятницу я еду в салон татуировки к своему другу Начо. Увидев меня в дверях, он раскрывает руки, и я бросаюсь в его объятия. В этот вечер мы пьем с ним до поздней ночи."

"В ночь с воскресенья на понедельник я не могу уснуть. Завтра я возвращаюсь в «Мюллер». Я встаю со звонком будильника. Принимаю душ, сажусь в машину и еду на работу. На парковке у меня начинает неистово колотиться сердце, а когда, миновав отдел персонала, я захожу в свой кабинет, то чувствую, что сердце вот-вот выскочит. Я нервничаю. Очень нервничаю.

Многие сотрудники рады встрече со мной. И я благодарна им за теплый прием. Когда я остаюсь одна, меня окутывают тысячи воспоминаний. Сажусь за свой стол, но мой взгляд уходит вправо, в сторону кабинета Эрика, моего безумного и сексуального сеньора Циммермана. Не в силах устоять, подхожу к его кабинету, открываю дверь и окидываю его взглядом. Все так же, как и в тот день, когда я ушла. Я провожу рукой по столу, к которому он прикасался, а когда захожу в архив, мне хочется заплакать. Сколько дивных и чудесных моментов мы здесь с ним провели.

Услышав шум в соседнем кабинете, догадываюсь, что пришел мой шеф. Я тихонько выхожу из архива через бывший кабинет Эрика и возвращаюсь на свое рабочее место. Поправляю пиджак своего синего костюма, поднимаю подбородок и решаю представиться своему новому шефу. Стучу в дверь, вхожу, и у меня глаза вылезают из орбит.

– Мигель?! – шепчу я.

Не заботясь о том, что нас может кто-то увидеть, подхожу к нему и обнимаю. Такого сюрприза я не ожидала.

– Даже и не мечтай, милая. Я не завожу отношений со своими секретаршами.

Я расхохоталась. Сажусь на стул, он садится рядом.

– Но когда ты стал начальником? – ошеломленная, спрашиваю я.

Такой же красивый, как и всегда, Мигель отвечает:

– Пару месяцев назад.

– Серьезно?

– Да, прелесть моя. После того, как выгнали начальницу и через два дня ее глупую сестру, они привлекли меня, потому что я был единственным, кто знал, как работает этот департамент.

Я в шоке. Эрик никогда не рассказывал мне об этом. Радуясь за Мигеля, тихо говорю:

– Боже мой, Мигель, ты себе не представляешь, как я за тебя рада. Я счастлива за тебя.

Мой друг смотрит на меня и, проведя рукой по лицу, шепчет:

– Не могу сказать то же самое о тебе.