Ты только попроси. Сейчас и навсегда

Когда же они целуются, я качаю головой и ангельским голосом задаю еще один вопрос:

– А кто из вас кузен Альфред?

Мужчина моего возраста поднимает руку, и я, глядя на него, интересуюсь:

– А ты сказал Раймону, что тоже спишь с Беттой? Думаю, он должен это знать, несмотря на то что все остается в семье.

Лица сидящих за столом резко меняются. Жених Раймон встает и спрашивает:

– Что вы такое говорите, девушка?

Я с болью в душе киваю, кладу руку на плечо бедняге Раймону, встаю и шепчу:

– Давай, Альфред, расскажи ему все!

Все смотрят на покрасневшего от стыда парня, а Фрида продолжает настаивать:

– Ну же, Альфред… Это же твой кузен.

Правда – это самое малое, что ты можешь сделать.

Бетта пунцового цвета. Она не знает, куда спрятаться, и тогда те, кто должен был стать ее свекрами, требуют вернуть фамильное кольцо. Довольная этим зрелищем, поворачиваюсь к Раймону и тихо говорю:

– Раймон, я понимаю, что то, что я тебе только что сказала, это полный крах, но со временем ты будешь меня благодарить.

Это сокровище выходит за тебя только из-за денег. В постели ты ее совсем не устраиваешь, и она спит с половиной Германии. И прежде чем ты об этом спросишь, да, у меня есть доказательства.

Вне себя от злости, Бетта вскакивает с места и орет, а мать Раймона дергает ее за палец, чтобы стянуть с нее свое кольцо.

– Ложь, это все ложь! Не слушай ее, Раймон!

И тогда Марта, которая все это время молчала, зло улыбается и замечает:

– Бетта… Бетта… Мы же тебя знаем. – И, глядя на сидящих за столом, добавляет: – Моего брата зовут Эрик Циммерман, они некоторое время встречались, но он бросил ее, когда застал в постели с собственным отцом.

Как вам такая новость? Противно, да?

Ошарашенные услышанным, все встают, извиняясь, а Фрида шепчет:

– Ах, Бетта, когда же ты поумнеешь?..

Раймон в ярости, а его родители вместе с остальными не могут поверить своим ушам. Альфред не знает, куда деться. Все кричат. Все осуждают ее. В растерянности, Бетта не знает, что ответить, и тогда я, не прикасаясь к ней, подхожу и шепчу ей по-испански:

– Я же тебе говорила.

Я тебе говорила, шлюха, что со мной не играют! Еще раз приблизишься к Эрику, его семье или друзьям, клянусь, что тебя вышвырнут из Германии.

После этих слов мы с Фридой и Мартой выходим из ресторана. Наконец я отомстила этой идиотке. Я чувствую, что просто тону в адреналине. Мы решаем пойти потанцевать в «Гуантанамеру». Мне совсем не хочется домой, не хочется встречаться с Эриком.