Ты только попроси. Сейчас и навсегда

Леонард заводит свой «Мерседес», включает фары и уезжает. Я, Эрик и Трусишка садимся в машину. Он заводит автомобиль, но не трогается, а спрашивает меня:

– Что ты делала с Лео здесь одна?

– Ничего.

– Как это ничего?

– Да ладно тебе… У него не работали фары, и я заменила ему предохранитель. Вот и все, не сердись.

– И зачем тебе это нужно было?

Ошарашенная этим нелепым вопросом, бормочу:

– Ну, потому что у меня так вышло… Эрик, меня так воспитал отец. Кстати, откуда ты его знаешь?

Эрик поворачивается ко мне и говорит:

– Этот ублюдок, которому ты чинила автомобиль, тот самый Лео.

Во мне просыпается гнев! Так это тот самый идиот, который не хотел ничего знать о Флине, когда умерла Ханна?! Если бы я об этом знала, я бы заменила ему предохранитель совсем в другом месте.

Из глаз Эрика сыплются искры. Он в ярости. От нахлынувших воспоминаний он в гневе ударяет рукой по рулю автомобиля.

– Похоже, тебе понравилось с ним общаться.

Я не хочу спорить и, стараясь сохранить над собой контроль, шепчу:

– Послушай, дорогой, я не знала, кто он. Я всего-навсего была приветливой и…

– Значит, больше не будь таковой, – перебивает он. – Когда же ты поймешь, что здесь быть приветливой с кем-нибудь означает, что ты клеишься.

Это вызывает у меня улыбку. Во многих вещах немцы немного своеобразные, и это одна из них.

– Ты ревнуешь?

Эрик не отвечает. Поворачивается ко мне, окидывает меня огненным взглядом, который сводит меня с ума, и в конце концов цедит сквозь зубы:

– А я должен?

Я отрицательно качаю головой и включаю проигрыватель дисков.

Мы столько времени наслаждаемся этой любовью,

Наши души стали настолько близки,

Что я храню в себе твой аромат,

Так же как и ты хранишь мой аромат.[27]

О боже, какая романтическая песня!

– Ты себя лучше чувствуешь? – интересуюсь.

– Да.

Нужно что-то делать. Нужно, чтобы он расслабился и улыбнулся. И поэтому я говорю:

– Выходи из машины.

Он удивленно на меня смотрит и спрашивает:

– Что?

Я открываю дверь и повторяю:

– Выходи из машины.

– Зачем?

– Выходи из машины, тогда узнаешь, – не унимаюсь я.

Он выходит и громко хлопает дверью. Он до сих пор злится. А я, перед тем как выйти, увеличиваю громкость музыки и оставляю свою дверь открытой. Трусишка тоже выходит.