Ты только попроси. Сейчас и навсегда

Но он меня не слушает, потому что не желает причинить мне боль. Он медленно продвигается и, когда полностью в меня входит, наклоняется вперед, обнимает меня и шепчет на ухо:

– О боже мой, малышка, ты такая прекрасная!

Приноровившись к новым ощущениям, я схожу с ума от каждого его движения. Я горю. Пылаю. Отдаюсь сладостному наслаждению. Чувствую себя развратной. Занимаясь с Эриком горячим сексом, я действительно чувствую себя развратной. Безумной. Раскованной.

– Эрик… Мне это нравится. – Я почти умоляю его о большем.

Наша игра продолжается несколько минут. Он входит в меня, крепко держит меня за талию, а я с удовольствием его принимаю. Один… два… три… Огонь! Четыре… пять… шесть… Наслаждение! Семь… восемь… девять… Желание! Десять… одиннадцать… двенадцать… Эрик!

Но мой Айсмен не в силах больше сдерживать себя, его дикая натура заставляет проникать в меня все глубже и глубже, и я опускаю голову лицом вниз. Матрас приглушает вырвавшийся из меня крик, и, почувствовав это, Айсмен впивается пальцами в мои бедра и начинает дьявольскую атаку.

О да! О да!

– Еще… Эрик, еще… – возбужденная, умоляю его.

Видя мое желание, он доходит до пика наслаждения, и, когда больше не может сдерживать себя, из него вырывается гортанный стон и он падает на меня.

Несколько секунд мы остаемся соединенные, разгоряченные и возбужденные. Наш секс заряжает нас обоих, и нам это нравится. Немного погодя Эрик выходит из меня, и мы, уставшие, мокрые и счастливые, падаем на кровать.

– Боже мой, малышка, с тобой я умру от наслаждения!

Нам даже не нужно ничего говорить, наши объятия говорят за нас.

На улице идет сильный дождь. Вдруг раздается гром и Эрик поднимается.

– Малышка, давай мыться и одеваться.

– Одеваться?

– Ну да, надень что-нибудь. Пижаму или что-нибудь в этом роде.

– Зачем? – спрашиваю, желая продолжить с ним играть.

Но Эрик, кажется, торопится.

– Давай, бери с тумбочки белье, – настаивает он.

Думаю возразить, но вижу, что сейчас лучше послушаться. Беру нижнее белье и пижаму. Но одеваться не хочу.

Увидев мои нахмуренные брови, Эрик весело чмокает меня, берет игрушку, а лубрикант прячет в тумбочку. Затем встает, и в тот момент, когда он поднимает меня на руках, резко распахивается дверь. С сонной мордочкой, одетый в полосатую пижаму, Флин смотрит на нас, разинув рот. Я, как могу, прикрываюсь одеждой и ворчу:

– Ты что, не умеешь стучать в двери?

Мальчик впервые не знает, что ответить.

– Флин, мы сейчас вернемся, – говорит Эрик.