Ты для меня? (СИ)

В ту страшную минуту, они с матерью разговаривали по телефону.

Девушка слышала ее крик. Пронзительный визг тормозов. И стон. Последний…предсмертный.

А потом уже выла в голос, не помня себя от горя. Рыдала без остановки, находясь во власти истерики.

Запутавшаяся во времени. Потерявшаяся в пространстве.

Кто-то, дорогой сердцу, постоянно находился рядом. Поддерживал. Никого к ней не подпускал. Насильно пичкал едой, и заставлял пить больше жидкости.

Герман!

Ее тайная…безумная любовь, о которой не догадывался никто! Даже он сам…иначе, не воспринимал бы как младшую сестру.

Но мама знала. И к счастью, выбор ее сердца не осуждала. Она не раз говорила, как хорошо относится к Герману, словно к родному сыну. А за несколько недель до смерти, и вовсе, сказала очень странную вещь:

— Хорошенько запомни — ты обещана ему. Только ему! Наступит день, когда ты станешь Давыдовой. И каждый волосок на твоем теле станет принадлежать ему! Ты — его женщина. Хранительницей домашнего очага. Будущая жена! Так что, будь добра, соответствуй своему статусу.

Достойной будь!

Воспоминания пробили новую брешь в душе. Да…мама видела ее насквозь.

Сложно сказать, что двигало ей в тот миг — назойливое желание исполнить ее последнюю волю, или же собственные чувства — да только спустя несколько минут, девушка уже неслась в гостевое крыло дома. Неслась к нему!

* * *Она осторожно протиснулась в комнату для гостей, в которой поселили Германа. Предусмотрительно заперла дверь на ключ. Что творит, сама толком не понимала. Однако слова матери намертво въелись в мозг и пульсировали в висках, придавая решимости.

Наделяя храбростью. Напрочь лишая смущения. Ступая на носочках, беззвучно добралась до кровати.

Встала совсем рядом, рассматривая его в лучах лунного света.

Герман не укрывался одеялом. Лишь небрежно перекинул угол через бедра, прикрывая все…что ниже пояса. Щеки вспыхнули огнем. Да и сердце вниз ухнуло.

Точно почувствовав чужое присутствие, Давыдов пошевелился. Распахнув веки, несколько секунд вглядывался в ее дрожащий силуэт, утопающий в темноте.

Мгновение спустя, щелкнул ночник. Оба прищурились. Хоть и тусклый свет, но все же по глазам бил прилично.

— Мелкая? — Выдал сиплым спросонья голосом. Резко поднялся. Приняв сидячее положение, спустил ноги с кровати. — Случилось чего?

Девушку сковала тревога и неловкость. Под столь серьезным, и очень внимательным взглядом поежилась.

«О-о-й! Будто насквозь душу видит. О всех грязных мыслишках догадывается».

От волнения начала задыхаться.