Ты боишься темноты?

Сэм улыбнулся:

– Для меня огромная честь быть его другом. Марк – необыкновенный человек. Мы долгое время работаем вместе. Он самый преданный…

Марк покраснел от смущения.

– Не хотите вина? – вмешался он.

На сцене появился ведущий, и начались речи. Марк был прав: Келли быстро соскучилась. Предстояла раздача премий за научные открытия, и, на слух Келли, ораторы с таким же успехом могли говорить на суахили. Но, наблюдая за оживленным лицом Марка, она радовалась, что решила пойти."

"Когда последние тарелки убрали, на сцене появился президент Французской академии наук.

Он начал с восхваления тех научных достижений, которых удалось добиться французским ученым за последний год, но, только когда он поднял золотую статуэтку и выкрикнул имя Марка Харриса, Келли поняла, кто звезда сегодняшнего вечера. Он был слишком скромен, чтобы признаться ей.

Поэтому и старался отговорить меня прийти.

Марк неловко поднялся и пошел к сцене под дружные аплодисменты собравшихся.

– Он и словом не обмолвился, – пожаловалась она Сэму.

– Марк в своем репертуаре, – усмехнулся тот. – А знаете, он безумно в вас влюблен. Хочет жениться. – И, помедлив, многозначительно добавил: – Надеюсь, он не разочаруется.

И Келли вдруг стало стыдно.

Не могу я выйти за Марка. Он мой лучший друг, но я не влюблена в него. Что же я делаю? Я не хотела ранить его.

Значит, нам лучше перестать встречаться. Я никогда не дам мужчине того, что он вправе ожидать от женщины. Но как же мне сказать…

– Вы что, совсем меня не слушаете?!

Рассерженный голос Дайаны вернул Келли на землю.

Шикарный бальный зал исчез, и она вновь оказалась в клетушке отеля с женщиной, о встрече с которой горько жалела.

– Что вы сказали?

– Таннер Кингсли сказал, что через полчаса за нами кто-то приедет.

– Да, вы говорили. И что?

– Он не спросил, где мы.

– Возможно, считает, что мы все еще в вашей квартире.

– Нет, я объяснила, что мы в бегах.

Обе растерянно помолчали. Губы Келли сложились в длинное немое «О-ой!».

Потом они повернулись и одновременно взглянули на часы.

Портье-китаец поднял глаза на Флинта, входившего в вестибюль отеля.

– Чем могу помочь? – спросил он, улыбаясь.

– Моя жена и ее подруга только что въехали сюда. Моя жена – блондинка. Ее подруга – горячая черненькая цыпочка. В каком они номере?

– В десятом. Но, боюсь, я не могу вас впустить. Сначала позво…

Флинт поднял пистолет «Ругер» сорок пятого калибра с навинченным глушителем и влепил пулю в лоб портье.