Твоя на 7 ночей

Мужчина получит желанное, прямо сейчас.

Оттягиваю резинку для денег на запястье, резко отпуская. Жгучая боль отрезвляет, и я слегка улыбаюсь. Я так бросала материться когда-то. За каждый мат ударяла себя резиной, и привычка быстро прошла. Не окончательно, но теперь каждый раз запястье обжигает фантомной болью, и я держусь.

Смогу и с непокорностью справиться. Раз он хочет себе послушную девочку для развлечений, то получит её. Этого выведет его из себя больше, чем моё сопротивление.

Мне легче притвориться на несколько ночей, сдержаться, причинять себе боль за непослушание, чем действительно сходиться с самим Дьяволом в противостоянии.

Я улыбаюсь своим мыслям и вижу, каким взглядом меня пожирает Эрик. Если я сыта по горло, то он голоден. Изнывающий. И хочет он отнюдь не пасту с морепродуктами.

Меня.

К щекам приливает жар. Стараюсь не поднимать взгляда, не смотреть на него. Не обращать внимание на это желание, залёгшее на дне зрачков. Его черти беснуются, горят. Издали сжигают меня.

– Тебе не уютно? – изучает меня, ни на секунду не отводит глаз, пока я сжимаюсь и стараюсь скрыться за тарелкой и краем стола.

– Как ты догадался?

– Почему?

– Я в одном белье перед тобой. Мне неудобно, хочется прикрыться. И ты смотришь. Пронзительно и изучающе, как хищник перед броском. Я не знаю, чего от тебя ожидать.

– Разве? – он чуть улыбается и наклоняется ко мне. Заправляет выбившиеся волоски за ухо и не отнимает руки. Если его взгляд прожигал, то касания словно вытравливают все вокруг. Словно только они имеют значение.

Его откровенность словно хлёсткая пощечина. Удар под дых. Неожиданный и резкий. Так легко говорит о своем желании. Ни капли не скрывает, что хочет меня трахнуть. Да, это было понятно ещё в момент, когда он предложил тридцать штук за то, что я пересплю с ним пару раз. Но всё равно выбивает из колеи.

Давлюсь воздухом и отшатываюсь. Убегаю от обжигающих прикосновений.

– Тебя смущают мои взгляды или вообще всех? Тяжело, наверное, - он откровенно смеётся. Потешается. Я вскидываюсь, чувствуя, как непокорность бурлит внутри, и щёлкаю резинкой. Боль помогает.

– При чём тут остальные? Никто не смотрит на меня так, как ты.