Цена развода. Я не отдам вам сына (СИ)

Беру в руки телефон и смотрю на себя, крутя головой вправо-влево.

— Ты такая красивая, мам, — восторженно ахает прибежавший сын, держа в руках листок бумаги. — Это тебе. Я в саду нарисовал. Мне Алина помогла.

Он протягивает мне рисунок, сделанный своими руками, и я беру его с благоговением.

— Алина — это их новая воспитательница, — говорю я вставшему рядом с сыном Гордею.

— Я в курсе, Сонь. Несколько раз в неделю всё-таки сына с сада забираю.

— Папа даже шкафчик починил, — заявляет Дима, а после вдруг спрашивает: — Мама, тебе нравится мой рисунок?

— Очень нравится, ты у меня такой талантливый, сынок.

Я ничего не говорю по поводу того, что на нем изображено, чтобы не расстраивать ребенка, но едва сдерживаю слезы.

— Это я посередине, а по бокам от меня — вы с папой.

— Иди ко мне, сынок.

Я притягиваю Диму к себе и прикрываю глаза, чтобы Гордей не увидел моих эмоций.

— Я так тебя люблю, солнышко.

— Очень-очень?

— Очень-приочень.

— И мы на море с папой полетим?

— На море?

Я смотрю на Гордея, понимая, откуда ноги растут.

— А это наш второй, с Димой совместный подарок. В Турции сейчас сезон, будет здоров там отдохнуть втроем, на солнышке погреться.

— Мы же полетим, мам?

Дима смотрит на меня с надеждой, что я не могу ему отказать. А вот на Орлова смотрю таким взглядом, чтобы он сразу понял, что нас с ним ждет серьезный разговор.

Вот только, когда сынок, наевшись торта, снова убегает, поговорить нам не удается.

Ему звонят, и он почти сразу принимает вызов, словно понимая, что ничего хорошего от меня ему ждать не стоит.

А вот внутри меня голос так и шепчет, что я обманываю и его, и себя, играя в этот показной спектакль. Будь я по-настоящему против, не приняла бы ни серьги, ни путевку в Турцию.

Когда разговор заканчивается, Орлов смурнеет, и весь мой гнев после моментально испаряется.

— Мама в больнице, Сонь. Ты прости, мне нужно отъехать.

Глава 30

Гордей"

"Областная больница, в которую привезли мать, находится в двадцати минутах езды от квартиры Сони, так что у меня есть время слегка подуспокоиться и взять себя в руки.

Когда я практически залетаю в палату к матери, та лежит пластом на кушетке и выглядит настолько бледной, будто находится при смерти.

Сердце сжимается, когда я вижу ее такой.

— Как она, доктор? — спрашиваю я, как только врачи заканчивают очередной осмотр матери.