Царевич с плохим резюме

И еда не нравилась, и в комнате по четыре человека жило. Но Вероника была счастлива, она с восторгом занималась во всех кружках: пела, плясала, рисовала, вязала. Кормили ее лучше, чем дома, суп из пакетика не подавали, к чаю всегда ставили печенье, вафли, булочки. Когда первая смена закончилась, нытики уехали, остались только Ника и Гриша, юноша из так называемой неполной семьи. Мать у парня, по его словам, зануда жуткая, отца не было. Колосов был старше Вероники и работал помощником на кухне. Во время смены Гриша не обращал внимания на Нику, но, когда они остались вдвоем в лагере и в течение нескольких дней пересменки провели время вместе, то крепко сдружились.

А потом, уже осенью, у Ники началась другая жизнь."

"Теперь она после школы неслась к Грише, который в свои восемнадцать работал кочегаром и устроил себе жилье в котельной. Иногда он заходил домой к матери, но большую часть времени жил в подвале. Один раз Колосов сказал, что мать ему на самом деле тетка. Она сестра родительницы парня, та жива, но она алкоголичка законченная.

Те, кто идеализирует советское время и считает, что тогда не было нищих, голодных пенсионеров и беспризорных детей, не правы. В СССР кое-кто получал крохотные пенсии, мизерные зарплаты. И алкоголики существовали, и много было таких, как родители Вероники, считавших: раз девочка одета-обута, ходит на занятия, что еще надо?

Спустившись к Грише в подвал, Ника быстро переодевалась. У нее была рабочая одежда: ситцевое платье в цветочек, белые гольфы, сандалии, капроновые банты.

У Вероники был маленький рост, щуплая фигурка. В свои тринадцать она выглядела максимум на одиннадцать, а косички с бантиками делали ее совсем малолеткой. Когда Вероника была готова, группа подростков выходила на работу. Из кого она состояла? Из ребят, которые дружили. Гриша плюс два брата, Николай Фокин и Андрей Смирнов. Почему у них были разные фамилии? Отца мальчики не знали, мать пила по-тихому. На дороге Римма Семеновна не валялась, у местного магазина в пол-одиннадцатого утра не тряслась в ожидании открытия рая алконавтов. Римма мыла подъезды, получала копейки и варила только для себя самогонку. Придя часа в три дня с работы, она начинала «отдыхать», в шесть вечера засыпала, в пять утра вставала трезвой. И так изо дня в день. Никто из окружающих не подозревал о хобби Риммы. Выглядела она прилично, одевалась бедно, но чисто. Ну да, цвет ее лица напоминал разведенное водой молоко, огромные синяки под глазами, худоба. Но это никого не удивляло.