Царевич с плохим резюме

Крохина усмехнулась:

– Гриша Колосов называл Фокина Царевичем. А про плохое резюме я сейчас придумала. В советские годы слова такого не существовало. Тогда говорили – «характеристика».

– Почему вдруг такое прозвище? – удивилась я.

– Вы про Царевича?

– И про резюме тоже, – добавила я.

Алиса открыла крышку чайника и встала.

– Сейчас еще заварю. Я с Григорием не общалась, просто здоровалась. Весьма угрюмый молодой человек был. Про то, что он именовал Фокина Царевичем, мне рассказала Галина Тимофеевна.

Я с трудом удержала вздох.

Разговаривать с Алиной все равно что матрешку открывать. Сначала одна деревянная кукла вылезает, потом другая. То она говорит, что не поддерживала дружеских отношений с Колосовым, и тут же сообщает, что знакома с его матерью. Крохина словно услышала мои мысли.

– Галина ко мне неожиданно приехала. Без звонка. Я вечером с работы возвращалась, вошла в подъезд, а у почтовых ящиков фигура стоит темная. Испугалась я ужасно. Консьержки тогда не было, лампочка под потолком тусклая, а ну как это грабитель? Уже хотела на улицу бежать, и тут слышу женский голос:

– Вы Алина? Я мама Гришеньки.

Пожалуйста, мне очень надо поговорить с вами.

Я не поняла, кто такой Гришенька, но успокоилась, подошла к женщине. Это оказалась мать Колосова. Ей мой адрес дали в гостинице, она туда пришла, чтобы найти приятелей сына. Григорий, по ее словам, пропал.

– Так, – протянула я, – вроде его задержали вместе со всеми.

Алина кивнула:

– Галина Тимофеевна сказала, что ей вообще ничего не сообщили.

Долго рассказывала их семейную историю. Ее сестра Вера, женщина пьющая, родила Гришу и не очень заботилась о мальчике. Тот рос, как сорная трава. Галина, сестра Веры, стала заботиться о ребенке. Но генетику-то даже взрывом не уничтожишь. Гриша рос умным, но строптивым, называл Галину мамой, на вечно пьяную Веру внимания не обращал. А Галя старалась привить сыну сестры все доброе, да, видно, перегнула палку. Из подростковой строптивости Григорий устроился кочегаром в котельную, оборудовал себе там жилье. Домой забегал, иногда ночевал, на все просьбы Гали одуматься, пойти учиться, найти нормальную работу отвечал:

– Мать! Зачем мне это?

– Чтобы хорошо жить, сынок, – объясняла Галина.

– Мне и так отлично, – отмахивался юноша.

Потом у него появились деньги, он стал дарить маме Гале вещи. Она спросила, откуда бабки. Гриша послал ее подальше, обозвал «ржавой пилой», велел не лезть в его дела. В конце концов Галина смирилась с тем, что ничего не знает о парне.