Трубадура

И тут же в ее сновидения ворвались тени – большие, черно-белые, безголосые. Тетка сидит за столом, штопает отцу штаны. Марит - так ее зовут, вдруг вспоминает Тура. А, казалось, не помнила ничего. У тети Марит крупные руки, и стежки тоже крупные. Тура как зачарованная смотрит на ловкие, крупные и немного грубые руки, на ровные стежки, на блестящую иглу.

Просыпается, будто уколотая этой иглой. Лицо мокрое. И отчетливая мысль – вот так же надо зашить себе все сейчас. Все внутрь затолкать и зашить.

А значит – зашить.

Тура смежила веки, и перед глазами снова встали крупные умелые руки и блестящая, быстро снующая игла. Точно, так и надо.

Спасибо, тетя Марит.

Заснула Тура снова быстро.

*

Зал для прощания был набит битком. Знакомых лиц – от силы десяток Тура насчитала. Кто были это остальные люди – понятия не имела. Но они приходили, приносили цветы, смотрели на тело, говорили какие-то слова.

Елена вошла в образ, и зал периодически оглашали, перекрывая тихую музыку, ее оглушительные рыдания. Спектакль с заламыванием рук  и утиранием слез кружевным платком, который Елена виртуозно добывала из декольте, был омерзителен.

Смерть – удовольствие сомнительное и недешевое.

- Ты что, вообще не собираешься финансово участвовать в похоронах? – Тура не могла поверить своим ушам. Все-таки умудрилась Елена пробить. Хотя уже ко всему, казалось бы, привыкла от нее.

- Господи, как ты можешь говорить о деньгах в такой день! – Елена демонстративно прижала пальцы с черным маникюром к вискам. «А вчера была красный» - машинально отметила Тура.

"- Горе – услуга не бесплатная, - жестко произнесла Тура. Она заштопана наглухо, накрепко суровой ниткой умелой рукой тети Марит. – Аренда зала, транспортировка, кремация, поминальный обед, место в колумбарии – все это стоит денег. Сколько ты можешь дать?

- Ты совсем бесчувственная! – Елена одернула узкую кожаную юбку.