Трубадура

– Очень востребовано, особенно среди старшего поколения. По-моему, кремация – это удобно и разумно.

Тура кивнула. В деде нет корней викингов, как в Туре. Но в последний путь он отправится в огне, как полагается тем, кто хочет попасть в золотые чертоги Валгаллы.

- Вы уже звонили?

Тура отрицательно покачала головой.

- Тура, деточка, не откладывайте. Я понимаю, внезапную кончину трудно принять, но есть вопросы, которые надо решать оперативно.

- Да, понимаю,  – молчать дальше неудобно.  – Сейчас чай допью и начну решать.

- Умница, - Лилия Донатовна похлопала ее по руке. – И не стесняйтесь звонить, если что.

*

Елена явилась уже поздно вечером. И, кажется, навеселе.

- Что, решила устроить мавзолей из моей квартиры?

«Мою квартиру» Тура отметила, но решила не комментировать. Вообще говорить не хотелось. Последние несколько часов она  провела именно за разговорами. Звонок в крематорий, решение вопроса с кремацией. А потом взяла записную книжку деда, методично заполненную его аккуратным почерком, и принялась обзванивать.

Как сейчас все просто: сделал соответствующий пост в любой из социальных сетей – и все заинтересованные в курсе. Такой-то умер, прощание – там-то тогда-то. Минимум усилий. Но для людей из записной книжки деда это не годилось. И Тура раз за разом пересказывала одно и то же.  А потом отвечала по телефону – потому что заработало сарафанное радио. Звонки прекратились только к одиннадцати.

- Тело увезли, - Тура аккуратно вытерла руки и повесила кухонное полотенце на крючок. – Кремация завтра в два.

- Что?! – Елена всплеснула руками, и до Туры долетел запах алкоголя. – Кремация?! Ты приняла такое решение, даже не спросив моего мнения?!   Меня, дочь родную, не спросила?

- Тебя не было.

- Это не по-христиански!

- Дед был атеистом, - сильная, вдруг навалившаяся усталость сейчас была благом. И слова Елены почти не вызывали никаких эмоций. Потому что это бред.

На обратной дороге, возвращаясь из ванной, Тура увидела, как Елена в столовой достает из буфета коньяк. Тот самый, подаренный Степаном  на Новый год. Тот самый, которым дед предлагал отметить их будущее со Степой счастье.

Желание отобрать бутылку было насколько же острым, настолько и кратким. Какая теперь разница. Не все ли теперь равно.

В сон она провалилась быстро, словно наркоз дали.