Трофей для Зверя (СИ)

Мелену затрясло. Она до крови закусила губы, не позволяя себе даже пикнуть, и вцепилась пальцами в подлокотники.

— Еще раньше, — жестко произнёс император. У него самого щемило где-то в животе, отдавая горечью во рту. Он не улавливал ее боли, как это было со взглядом Хасса, но чувствовал, что ей плохо, и ощущал потребность помочь. И это его злило.

— Вы уверены? — Рамэй с сомнением смотрел на то, как от напряжения побелели ее пальцы, — мы можем спалить…

— Дальше!

Еще два кристалла заняли свои места в гнездах, и Мел выгнуло дугой.

— Ну? — Маэс нетерпеливо рыкнул, наблюдая за тем, как суетится Рамэй.

— Дальше никак. Там будто стена.

На зеркале в этот момент не было ни единого изображения, только серая дымка.

— К черту стену! Ломай!

— Но она…

— Она выдержит! — почему-то император знал это наверняка. Кто угодно сломается, а эта выдержит. Назло ему.

Рамэй что-то еще подкрутил, добавил очередной камень, и Мел, резко дернувшись, обмякла, проваливаясь в спасительную мглу.

Зато поверхность зеркала снова ожила.

На ней отражалась неспешная река и старая мельница с вращающимся колесом.

* * *— Что это за место? — требовательно спросил Маэс у Рамэя.

Тот затрясся, задрожал словно осиновый лист на промозглом ветру:

— Я не знаю. Слишком маленький обзор.

— Так увеличь.

По мере того, как магистр дергал кристаллы и рычаги на короне, картинка стала перемещаться и от мельницы обратилась к заброшенной деревне.

На этом картинка замерла и больше никак не изменялась, несмотря на все старания:

— Больше нельзя, — магистр удручено покачал головой, — если не хотите похоронить ее здесь и сейчас, то надо делать перерыв. Большой. Неделю, а может и дольше. С ней что-то не так, неправильно. Если до этого момента все шло, как обычно, то теперь идет сопротивление.

Маэс не стал настаивать. Вместо этого подошел к окну и задумчиво уставился на серое марево дыма, поглотившего некогда прекрасный замок.

Вроде цель достигнута, а удовлетворения не испытывал, и все, потому что мысли были не здесь, а в том месте из памяти Мелены. Чутье говорило, что это важно, и ему нужно было попасть туда во что бы то ни стало. А своему чутью кхассер верил безоговорочно.