Трижды истинно(ым) убитая!

Делаю первый шаг и поднимаю глаза, сердце начинает громко стучать, ведь сейчас все и решится… делаю еще шаг и не спускаю своих глаз с темных глаз императора, который за то время, что я его не видела, практически не изменился, все так же молод, красив и статен, широкий разворот плеч, упрямое и серьезное лицо: заматеревший хищник, вот кто был передо мной. Еще шаг, и краем глаза замечаю, как придворные аристократы кто-то с интересом, а кто-то и с завистью смотрит на нашу делегацию, начинают шептаться…"

"Мое длинное сиреневое платье в цвет моих глаз, легкое и воздушное с летящей словно лепестки цветов юбкой, которая играет разными оттенками сиреневого цвета, лиф платья отделан маленькими черными драгоценными камнями, которые словно капли росы сверкают на солнце, корсет платья плавно переход в тонкое кружево, которое обнимает шею и частично плечи, высокая прическа подчеркивает тонкую изящную шею, а длинные серьги умело сочетают россыпь черных и сиреневых камней.

Когда до трона остается чуть меньше половины пройденного пути, император медленно встает, и только теперь я вижу, что рядом с его троном, стоит трон менее массивный, женский, он подает руку императрице, красноволосой драконице, которая тоже практически не изменилась…Она вкладывает свою ладонь в его руку и они медленно спускаются с небольшого возвышения, на котором они и располагались. Всего пара ступеней и вот мы уже останавливаемся перед ними.

- Добро пожаловать в Империю…- приветственная речь все длится и длится, сквозь липкий туман, который гуляет у меня в голове, я вижу, как император приветствует брата, посла, и, конечно же, саму принцессу, целует мне руку и ведет себя довольно учтиво, не проявляя никаких собственнических рефлексов и…я медленно выдыхаю, даже не замечала, что практически не дышала во время приветствия.

Неужели я освободилась от него…

- Ангелисинаэль, все в порядке?- брат слегка наклоняется к моему уху и шепчет.

Я спешу его успокоить.

- Все в порядке, Ксантаналиэль, просто немного переволновалась.

В это время расстановка меняется и в следующее мгновение, когда я отрываю свой взгляд от брата, замираю.

Смотрю в такое знакомое и одновременно незнакомое лицо Дерека. Радость встречи, на которую и не смела рассчитывать, сменяется удивлением, чем больше я смотрю в такое родное лицо, тем больше понимаю, что в нем что-то неуловимо изменилось.