Тринадцатый IV

У ворот нас остановил охранник, но стоило Маше снять капюшон, как он замолчал и пропустил нас. Ему было выгоднее молчать, что он упустил из вида сбежавшую графиню, и он это сразу понял. На нашу удачу здесь все боялись гнева графа. И вскоре мне самому пришлось узнать почему…

Мы зашли через тот же вход для слуг. Я подержал Булочку на руках, пока Маша переодевалась обратно. Она вышла из служебного помещения в том же голубом платье и взяла Булочку обратно на руки. Это на удивление спокойное животное уже весило не меньше семи килограммов.

Мы вышли в зал, и я ощутил на себе взгляды всех охранников.

— Упс, похоже, что нас потеряли, — поняла Маша.

— Ага. И твой отец идёт сюда.

— Это стоило того. Что бы он ни сказал, я всегда буду помнить, что ты исполнил моё самое сокровенное желание.

Граф выглядел серьёзным. Он подошёл так, чтобы не привлекать внимание гостей.

— Маша, ты что себе позволяешь? — строго, но тихо спросил граф.

— Я уже совершеннолетняя.

Котёнок почувствовал агрессию в сторону новой хозяйки и зарычал на графа, чем вызвал у Марии очередной приступ умиления.

— Это что такое? — с удивлением спросил граф.

— Это Булочка. И она привязана ко мне, так что ты не сможешь её выгнать.

— Тогда я выгоню вас обеих.

Глава 5"

"Мы с Машей переглянулись. Не ожидали, что граф может заявить, что выгонит дочь, прямо и на дне рождения девушки. Граф Ларионов строго смотрел на Машу, но при этом продолжал улыбаться мимо проходящим гостям.

— Котам не место в нашем доме.

— Граф, прошу прощения, что вмешиваюсь, — я взял слово, поскольку Маша настолько расстроилась, что уже с едва сдерживалась, чтобы не зареветь. — Этот питомец — мой подарок.

— Да, я же не могу отказаться и обидеть Лёшу, — продолжила Маша.

— Алексей, подобные подарки нужно согласовывать, — ответил граф.

— Мне об этом никто не говорил.

— Практически?

— Это возможно лишь в случае смерти питомца или хозяина. Вы же не станете настаивать на убийстве котёнка?

Граф опустил взгляд на Булочку, которая сердито смотрела на него. Она снова зарычала, но её рык пока походил на жалобное пищание.

— Стану. Это моя принципиальная позиция, — ответил граф.

— Пап, я не ожидала от тебя такого.