Тринадцать

— Ну да, и Франкенштейн, конечно, тоже существовал.

— Да, и единороги.

Резко он отстраняется от меня, и я, наконец, прихожу в себя. Смотрю на него, а перед глазами все еще немного мутно. Казалось бы, самые обычные поцелуи и прикосновения, но от них просто невозможно не потерять голову, не нырнуть в этот омут небесных глаз с головой.

— Поешь, я отнесу наверх наши вещи, и захвачу твой подарок, — Остин смущенно отводит взгляд, и я вскидываю бровь.

— Ты что, сейчас и в самом деле засмущался? Господи, мне уже интересно, что там.

Стоун облизывает губы и внимательно смотрит на меня.

— Надеюсь, что тебе понравится, — хрипло говорит он и разворачивается, направляясь к лестнице и оставив меня с открытым ртом.

Остин Стоун и в самом деле умеет удивлять. Ожидала ли я, что он окажется таким? Определенно нет. Все те спортсмены, с которыми я была знакома раньше, вели себя так, словно они короли, а весь мир у их ног. Они всегда превозносили себя над другими, унижали «слабых» и хотели, чтобы все преклонялись перед их божественной личностью.

"Именно так и случилось со мной. Сборная команды по лакроссу нашей школы считалась самой сильной в Штатах. А ее капитан, Люк Пратт, был редкостным козлом. Он издевался над девчонками, которые не выглядели как куклы-барби и не носили ультра-коротких юбок.

В университете я добилась своего. Добилась внимания спортсмена. Стала популярной, той самой барби, юбка которой едва прикрывала пятую точку. Все девочки хотели быть похожей на меня не потому, что я была красива, умна или еще за какие-то заслуги, а просто потому, что я была девушкой Шона Маккарти.

Все, что произошло между нами с Шоном, в очередной раз показало мне, как важно оставаться самой собой в этом чертовски сложном мире. Но я благодарна этому «опыту». Он научил меня многому. Показал, что не нужно гнаться за идеалами, популярностью и чужим мнением. Нужно чувствовать сердцем, думать головой, делать то, что хочется именно тебе.