Одинаковые. Том 2. Гимназисты

Слежка, в которой братьям пришлось ловить местного «таксиста», привела их к доходному дому, где, по–видимому, временно обосновалась влюблённая парочка.

Вычислить квартиру не составило труда зная имена постояльцев, да подключив местную малолетнюю шпану за копеечку малую. Леха и Никита наблюдали за домом и окнами, в которых зажгли свет. За это время я успел собрать все необходимое для проведения операции и примчался на извозчике по адресу Павлы Семеновны.

Мы решили еще подождать в наблюдении час другой, и если наш Антошка не выйдет сам, то инсценировать грабёж квартиры, ну и далее, как пойдет.

Ждать пришлось около сорока минут, после чего француз вышел из парадной, оглядываясь по сторонам в поисках свободного транспорта. Удача улыбнулась только когда отошел от дома вдоль по улице метров на 400. Он достаточно бодро заскочил в пролетку, и она повезла его в неведомые для нас дали."

"— Вот же урод! — Сказал я, оттирая нож от крови. Антуан Перано лежал на кровати с перерезанным горлом. А рядом с завязанными глазами и кляпом во рту лежала связанная по рукам и ногам женщина в неглиже.

Вышло, что этот паскудниок, собирающийся взять замуж такое сокровищем как Павла Семеновна параллельно крутил лямур с другой. И она вообще оказалась его женой, на которой Антуан, оказавшийся Пьером, женился еще три года назад в Париже. А такую схему заработка они придумали в месте. В общем это семейный подряд. Женщину мы вырубили, когда были в масках, поэтому лишать ее жизни не имело никакого смысла. А вот Пьер, пока был в сознании написал покаянное письмо Павле Семеновне, в котором с подробностями рассказал о своих планах в ее отношении, ну и до кучи еще перечислил своих жертв за последние два года.

А было семейки два удачных эпизода, да вот осечка случилась, когда встретились на их пути три брата удальца, одинаковых с лица, гы–гы. Письмо на следующее же утро отправилось к Павле Семеновне. Безусловно горевать она будет, но пусть уж лучше валерьяны настой хлещет, чем лежать в сточной канаве мировой столицы моды, где до нее нашли свой покой две облапошенные влюбленные женщины.

Закончив дела с французом, я как–то выдохнул. Сказать честно получил моральное удовлетворение от поступка. Нет ни в коем случае, не от того, как хладнокровно полоснул изделием от кузнеца Анисима по горлу лягушатника, а от того, что, по сути, изменил трагическую судьбу одной запутавшейся женщины. Очень хочется верить, что ее неуемная натура не заведет ее опять в подобную ситуацию.