Одинаковые. Том 2. Гимназисты

Тыщенко, заметив наше состояние, как с цепи сорвался, засыпал нас вопросами по арифметике, но поймать врасплох и влепить плохую оценку так и не сумел.

Следующим по расписанию был урок физкультуры. После нудных занятий по математике и латыни мы с братьями только и ждали возможности размяться. В спортивном зале нас встретил надзиратель — Пётр Иванович Фурсин, мужчина суровый, с аккуратно подстриженными седыми усами и тяжёлым, пронизывающим взглядом. Казалось, он умел насквозь читать мысли.

— Сегодня, господа, у нас особое занятие, — объявил он и обвёл всех строгим взглядом.

— По случаю хорошей погоды проведём матч по киле. Это старинная игра, вы уже знакомились с ней пару раз, а теперь сыграем на улице. В столице её начали возрождать, вот и мы поддержим начинание. В Киле можно и руками мяч передавать, и ногами бить.

Началось формирование команд: капитаном первой стал Поярский, капитаном второй — Орлов. Поярский тут же выбрал своего верного помощника Проскурина — мы с братьями помнили их прошлые выкрутасы, поэтому знали, что матч лёгким не будет.

Капитан нашей команды, 17-летний Михаил Орлов, быстро оценил наши с братьями навыки и ловкость, и включил нас в основной состав:

— Горские, будете в нападении. Илья — левый край, Алексей — правый, Никита — центр.

На поле вышла команда Поярского — видно, что настроены быстро прижать нас к воротам. Проскурин, как всегда, играет жёстко и грязно. Матч начинается. Мы с братьями держимся вместе, прикрывая друг друга. Кожаный мяч тяжёлый, увесистый — то летит по воздуху, то катится по земле, оставляя борозды на утрамбованном поле.

В одном из эпизодов наш однокашник Ваня Соколов — хоть он и старше нас, но щуплый и не слишком опытный — получает мяч. Движения у него неуверенные, видно, что нервничает под давлением. Проскурин, почуяв слабину, бросается наперерез. Ваня пытается удержаться, но против силы и напора ему не устоять: Проскурин врезается в него с такой силой, что раздаётся хруст, и поле замирает. Ваня падает — нога вывернута под неестественным углом, по лицу катятся слёзы, лоб покрывает испарина.

Мы с братьями первыми оказываемся рядом:

— Ваня!

Надзиратель сразу вызывает врача. Тот осматривает ногу, качает головой:

— Серьёзное растяжение связок.

Игра останавливается, на поле тишина, пока Ваню уносят в медпункт. Мы с братьями чувствуем себя виноватыми: не уберегли. Проскурин ухмыляется, но Поярский резко отчитывает того за грубость — и ухмылка тут же гаснет.