Три мешка хитростей

Когда я входила с ведром, они мило говорили: «Мне выйти в коридор?» или «Если полежу на кровати, не помешаю?»

Перепадали и чаевые. Одна тетка пролила на постель кофе, и когда я переменила белье, сунула мне в карман пижамки десять долларов. А мужик с почти полностью забинтованным лицом и руками попросил сбегать за сигаретами и дал двести рублей. Получив пачку «Парламента», он отмахнулся от протянутой сдачи. При таких заработках можно было от официальной получки и отказаться.

Кормили в клинике не просто прилично, а вкусно.

– Слышь, Виолка, – крикнула она мне из сестринской, – кончай линолеум драить, дырку протрешь, иди кофейку глотни.

На круглом столе высился огромный двухкилограммовый торт, вернее то, что от него осталось.

– Дары данайцев? – спросила я, ткнув пальцем в бисквитно-кремовые руины. – Борзой щенок от кого?

– Что? – не поняла Галя.

Девушка не только не знала легенды и мифы Древней Греции, она даже не читала Гоголя. Пришлось спросить о том же, но попроще:

– Тортик от кого?

– Ролина из второй выписывалась, – захихикала Галя, – знаешь Ролину?

Я отрицательно покачала головой:

– Ну ты даешь! – удивилась девушка. – Кино, что ли, никогда не смотришь? Ну «Последний поцелуй», «Время любви», «Осенний вальс».

Я ахнула:

– Елизавета Ролина? Так ей же небось семьдесят давно стукнуло!

Галочка засмеялась еще громче.

– Возраст наших пациентов – тайна, покрытая мраком. Может, лечащему врачу на ушко сообщают, а в истории болезни вранье сплошное. Вот Воробьева… Эту знаешь? Лидия Воробьева, в сериале снималась «Москва преступная».

Я кивнула.

Галя продолжала веселиться:

– Так вот, пять лет тут работаю, можно сказать, с основания клиники, и все эти годы Лидочка ложится сюда весной.

– И грудь можно переделать?

Галочка, явно обрадованная присутствием малообразованного собеседника, ухватила сигареты и принялась радостно вводить меня в курс дела.

– Можно все."

"Я слушала, разинув рот.