Три мешка хитростей

У одной сиськи, словно пустые мешки висели, а после операции разом грудь такая аппетитная стала. Алиска объяснила: какие-то штуки всовывают, чтоб торчала, как у молодой. Вот за энти операции страшенные деньги платят!

– Мама, – раздался голос с балкона, – хватит болтать, иди домой. Сколько можно во дворе языком чесать? Собаке ужинать пора!

– Во, слыхала, – обозлилась бабка, – псине, вишь, жрать надо! Доченька моя о дворняге заботится, а чтобы подумать, может, мать родная чайку хочет, это нет! У нас на первом месте собака!

– Мама!!!

– Иду, иду, – заворчала бабка, поднимаясь.

– Валентина в какой квартире живет?

– В первой, ты к ней сходи, все про Ольгу выложит, – посоветовала бабуська и ушла, таща на поводке упирающуюся собачку.

Я осталась сидеть на скамеечке, тупо ковыряя носком влажную от недавних дождей землю. Так, кажется, в конце темного тоннеля наконец забрезжил тоненький лучик света. Косметические операции! Насколько знаю, данный вид медицинских услуг и впрямь великолепно оплачивается.

В первой квартире обнаружилась вертлявая девица с выкрашенными в ярко-розовый цвет волосами.

– Надо чего?

Я окинула взглядом хорошо воспитанное, интеллигентное создание и лишний раз удивилась. Ну почему сапожник всегда ходит без сапог? Отчего именно врачи подхватывают самые невероятные болячки, а самые противные дети, наглые и ленивые, получаются у профессиональных педагогов. Наверное, природа мстит им за издевательства над школьниками.

– Чего надо? – повторило небесное создание.

– Ты ведь Надюша?

– Ну?

– Позови, пожалуйста, маму.

– Нет ее.

– Когда будет, не знаешь?

Девчонка поковыряла в ухе, сосредоточенно изучила вынутую грязь и равнодушно буркнула:

– В пять придет, на работе она.

– Да? – удивилась я. – А мне говорили, Валюша учительница.

Надя уставилась на меня чрезмерно подведенными глазами:

– Верно, в школе преподает.

– Но сейчас каникулы!

– Она подрядилась на рынке шмотьем торговать, – пояснила девушка, – жрать-то охота, а на ее зарплату не разбежишься.