Три мешка хитростей

Ярослав Андреевич не может сейчас вернуть долги всем. Он выбрал самых бедных, обездоленных, тех, кому следует помочь в первую очередь… Поэтому очень прошу: никому ни слова. Если крупные кредиторы вроде эстрадного певца Беладина узнают, то конец вашим деньгам, все себе отсудят, ясно? Хотите иметь ежемесячно две тысячи, никому ни гугу!

– Поняла, поняла, – радостно закивала Клавдия Васильевна, – молчу, как рыба об лед.

Сироткина сдержала обещание и ни одной душе не сообщила о неожиданном подарке.

– У нас во дворе одни змеюки подколодные, – растолковывала мне бабуля, – никто не порадуется, только завистничать начнут.

– Откуда ты, баба Клава, деньги такие огромные имеешь?

Но Клавдия Васильевна не растерялась и в момент соврала:

– Квартиру по завещанию хорошим людям отписала. Одна ведь живу, после моей смерти «двушка» государству отойдет. Не хочу чиновникам подарок такой делать, вот и договорилась с очень дальними родственниками. Я им хоромы, а они меня до смерти содержат, поят, кормят и все такое…

Письмоносица мигом разнесла новость по дому, двор погудел неделю и умолк.

– Ну а мне-то зачем рассказали? – не удержалась я.

Клавдия Васильевна растерянно захлопала глазами. Ясное дело, ей просто захотелось похвастаться.

– Вдруг возьму да растреплю по округе? – не успокаивалась я.

– А и пожалуйста, – сообразила баба Клава, – болтай, сколько хочешь, главное, чтоб не у нас во дворе… Только ты ведь сейчас уйдешь – и все!

Я глубоко вздохнула:

– Это верно.

Дойдя до метро, я завернула в огромный книжный магазин, вытащила с полки большой «Атлас Москвы» и отыскала нужную улицу. Ничего себе, она оказалась в Марьино, ближайшая станция подземки «Братиславская». Небось на дорогу часа два потрачу, не меньше!

Сев в поезд, я сначала раскрыла очередной роман Поляковой, но потом отложила томик.

Я закрыла глаза и, покачиваясь вместе с несущимся вагоном, принялась размышлять. Насколько помню, в ситуации с «Просторами» было много непонятного.