Тот, кто знает

А выходит, что я ничему не научилась, потому что он не лучше, он такой же. Поэтому я не могу оценить его на пятерку.

– Очень хорошо, – удовлетворенно сказал Андрей. – Следующий вопрос: ты помнишь, как отказывалась снимать детективный сериал?

– Еще бы, – усмехнулась Наташа. – Южаков был в полном недоумении, по сегодняшним вкусам детектив – самое выигрышное дело. Потом, правда, проект похоронили из-за нехватки денег, но теперь, я слышала, его отрыли из руин и собираются все-таки делать. А что?

– Я бы хотел, чтобы ты сформулировала причины своего отказа.

– Андрюша, ну чего тут формулировать? Все же понятно, детектив – это не мое, я его не люблю, не чувствую. Мне бы про жизнь, про любовь снимать, я это всегда любила.

– Хорошо. Еще вопрос: сколько времени ты в разводе?

– Господи, да ты что? Что за вопросы такие странные?

– И все-таки.

– Ты сам прекрасно знаешь. Вадим ушел в августе девяносто шестого, а зимой девяносто седьмого мы оформили развод. Объясни, пожалуйста, что означают твои вопросы. Ты мне совершенно голову заморочил.

– Прекрасно, – констатировал Ганелин, пропуская мимо ушей ее тираду, – стало быть, если сейчас у нас конец девяносто девятого года, то можно считать, что ты уже три года как развелась. При этом с восемьдесят четвертого года ты знакома со мной, с восемьдесят седьмого, это я точно помню, ты знаешь, что я тебя люблю, поскольку я сам тебе об этом заявил, с девяносто шестого ты свободна, с этого же времени ты ответила, наконец, на мою любовь, и вот уже полтора года как мы с тобой живем вместе в этой квартире.

– Не могу, – призналась Наташа. – Просто я не вижу, что изменится в нашей жизни, если мы распишемся. Мы ведь и так живем вместе, нас все воспринимают как мужа и жену, даже мои дети. К чему формальности?

– А я бы сформулировал по-другому. Ты боишься, что в жизни что-то изменится.