Тот, кто знает

Все на тебя спихнули, Натулечка, и гулять со мной, и играть, и в детскую кухню за питанием для меня бегать, и пеленки мои стирать.

– Не надо так говорить, Ириша, – тихо попросила Наташа. – Не надо говорить «спихнули». Мне это было в радость. Я очень тебя любила.

– Да как ты не понимаешь?! – в отчаянии воскликнула Ира. – Это должно было быть в радость матери, а не тебе! Я тебе до конца жизни буду благодарна за то, что ты все это делала, но я никогда не прощу свою маманю за то, что она этого НЕ делала! И козел этот американский мне не нужен! Раз он меня бросил, раз я ему была не нужна, то я и слышать о нем ничего не хочу.

– Ну-ну-ну, успокойся, – пришел на помощь Андрей, который решил взять ход разговора в свои руки. – Никто тебе Марка Аркадьевича не навязывает, никто не заставляет тебя с ним общаться. Речь идет вообще не о нем, а о твоей бабушке Бэлле Львовне. У тебя не может быть к ней никаких претензий, она вместе с Наташей делала все для того, чтобы ты выросла здоровенькой и красивенькой.

– Верно, – всхлипнула Ира, которая, выплеснув негодование в крике, уже успела расплакаться. – Она меня любила. И я ее тоже любила.

– Ну вот и славно. Значит, ты с чистым сердцем примешь ту часть бабушкиного наследства, которую она тебе отписала. А любить Марка Аркадьевича тебя никто не обязывает, можешь не любить, если не хочешь.

"– Все равно он козел, – с детским упрямством твердила Ира. – Это же надо до такого додуматься! Свинтить за бугор и поручить Наташке заботиться о его матери и вырастить его внебрачную дочь! Да Наташке самой-то тогда всего семнадцать было, она же только-только школу закончила. Ей надо было в институт поступать, образование получать, а тут на тебе – целых два человека на нее свалились, и крутись как хочешь. Ему хорошо, он свой депутатский наказ оставил – и вперед, к сияющим вершинам, к достатку и удовольствиям.