Тот, кто знает

Вася с молодой женой осел на даче в Подмосковье, Жорик с подружкой-филологиней махнул куда-то на Волгу к родственникам, а Игорь и Света остались в Москве. Виктор Федорович, правда, предлагал отправить сына на Черное море, в дом отдыха, у него была такая возможность, но Игорю не хотелось расставаться со Светой.

На втором году учеба пошла веселее, начался курс уголовного права, правда, пока только общая часть, но все равно это было Игорю куда интереснее и ближе к настоящей преступности, чем какие-то там истории-теории.

Комната его в квартире Тамары Серафимовны все больше обрастала приметами того, что здесь живет женщина: на подоконнике прочно обосновалось большое зеркало, перед которым Света наводила красоту, рядом лежала ее косметика и стояли баночки с кремами для лица и для рук; посреди стола теперь стояла вазочка для цветов, а на гвозде, вбитом в косяк, висел шелковый яркий халатик. С хозяйкой квартиры Света отлично ладила, и Тамара Серафимовна даже стала изредка подбрасывать молодым людям принесенные с работы продукты – то кусочек сырокопченой колбасы, то маленькую баночку салата «Оливье», то несколько ломтиков красной или белой рыбки. В остальном жизнь текла как и прежде: консервы, булочки, чай, плавленые сырки «Дружба» и макароны из серой муки. Уборкой занимался Игорь, так повелось с самого начала, да и потом, у Светы маникюр, который она портить не хотела. Но это не омрачало его радости, ведь после каждого дня ему наградой была упоительная, чудесная, восхитительная ночь, полная восторгов и открытий.

* * *Каждый раз, когда звонил телефон, Игорь вздрагивал и внимательно прислушивался, пытаясь по интервалам между звонками определить, не междугородний ли вызов. Телефонный аппарат стоял на столике в прихожей, и Света каждый раз пыталась первой выскочить из комнаты и схватить трубку.

– Сколько раз я тебя просил – не делай этого, – сердился Игорь. – А вдруг это мои предки?

– Ну и что? Скажу, что пришла к тебе заниматься.

– Ты моего отца не знаешь. С ним такие номера не проходят. Он сразу же начнет дозваниваться до Тамары и все у нее выспросит. Он знаешь какой у меня!"

"– Ой, можно подумать, – презрительно тянула Света. – Убьет он тебя, что ли? Ты взрослый человек, тебе уже девятнадцать, даже жениться можешь. Если бы он так боялся за твою невинность, то оставил бы тебя жить в общаге, а не снимал бы тебе комнату, в которой ты сам себе хозяин.