Тот, кто вышел из огня

– А киллер где?

– Сбежал.

– Почему? Он же меня вырубил, я не мог тебя защитить…

– Не знаю. Может, чего-то испугался?

– Чего?

– Извини, не смогла его догнать и расспросить. Не смогла. Да и не пыталась.

– А ведь он меня убить мог…

Макар вдруг вспомнил чеченского борца, с которым схлестнулся в самоубийственном бою. И стал рассказывать, как в поисках смерти шел по коридору штурмуемого здания, как стрелял и убивал, как сошелся в рукопашной с чеченцем, как ударил его в кадык, но так и не смог вырубить его.

– Что-то я не то несу, – сказал он и замолчал.

И Алика молчала, напряженно о чем-то думая. Макар закрыл глаза, усилием воли пытаясь заглушить боль. Кадык, похоже, не сломан, но отбит здорово.

Машина вдруг остановилась.

– Таганская площадь, красавица! – с легким кавказским акцентом произнес водитель.

Алика расплатилась, взяла багаж и вышла из машины.

– Как себя чувствуешь? – спросила она.

– Да ничего, жить можно…

Они стояли на перекрестке трех дорог, мимо со всех сторон проносились машины, и от мельтешения перед глазами голова закружилась еще сильней.

– Это хорошо, что можно…

– А зачем нам сюда? – спросил он.

– А нам сюда и не надо…

Алика подняла руку, и на обочину тут же съехала новенькая белая «девятка».

Алика и сама поняла, кого накликала, поэтому отмахнулась, дескать, не надо ей никуда ехать. Но «девятка» не уезжала. Открылась дверь, из машины неторопливо вывалились двое. Оба в майках-борцовках, с золотыми цепями на могучих шеях.

– Ты нас не гони, красивая, – ухмыльнулся один, узколобый и щекастый. – Мы хорошие.

– Откуда ты такая, сладкая? – спросил второй.

Не хотел Макар ввязываться в драку, но, похоже, им не оставляли выбора. Саквояж у него, там пистолет, стрелять он умеет, так что ничего страшного.

– Тамбовские мы, из Питера, – кивком головы показав на Макара, сказала Алика. – Костю Могилу знаешь?

– Костю Могилу? – озадачился узколобый и настороженно глянул на Макара.