Точка Бифуркации XIII

— Подобные обвинения должны иметь под собой крепкую почву и железобетонные доказательства. Показания свидетелей, видеоматериалы, следственные заключения, экспертные мнения — ты понимаешь, о чём я.

Романов слегка кивнул. Лицо его при этом оставалось неподвижным. Он поднёс к губам бокал с водой, сделал глоток и, поставив его обратно, продолжил:

— Что же, тогда далее пока нет смысла обсуждать интересующие меня темы, Вильгельм. О чём же хотел поговорить ты, мой добрый друг и сосед? — даже не пытаясь скрывать нотки иронии в голосе, произнёс император.

Сарказм его не был грубым, но витал в воздухе, как тонкий дымок, заполняющий пространство между слов.

Наступила короткая пауза. По ту сторону линии, похоже, тоже чувствовали атмосферу напряжённой вежливости, в которой любое неосторожное слово могло вспыхнуть как искра на бензине.

— Рад, что несмотря на некоторые разногласия, ты остаёшься открытым к диалогу, Владимир, — наконец вновь заговорил британец. Его тон оставался учтивым, но теперь в нём появились стальные нотки.

— Сегодня я звоню, чтобы сообщить: меня беспокоят действия твоих диверсионных групп на территории моего королевства. Эти люди порой заходят слишком далеко, и не ровен час, когда мы можем перейти черту невозврата. Я говорю о войне, Владимир. Глобальной, всепоглощающей войне. И потому я призываю тебя отозвать своих людей. Это в интересах обеих сторон.

Император Российской Империи медленно перевёл взгляд на сидящего рядом наследника.

Тот с лёгкой улыбкой несколько раз качнул головой, в диалог при этом, естественно, не вмешиваясь.

— Ты звонишь, чтобы мне угрожать, Вильгельм? — в отличие от сына, безэмоционально бросил Романов, не меняясь в лице.

— Я звоню, чтобы обсудить мирные инициативы. Чтобы напомнить о рисках, Владимир. Об ответственности. Ты же понимаешь, что мы будем вынуждены отвечать на подобные действия на британской земле.

Романов чуть прищурился. Он на мгновение отвёл взгляд, затем вновь посмотрел в сторону переговорного устройства.

Уголки губ чуть приподнялись:

— Что я тебе могу сказать… — начал он, и в голосе его появилась узнаваемая интонация, почти пародия, исполненная ледяной насмешки. — Громкие обвинения звучат сегодня в мой адрес. Всю эту информацию нужно проработать и внимательно изучить. Подобные обвинения должны иметь под собой крепкую почву и железобетонные доказательства. Показания свидетелей… и всё в таком духе.