Точка Бифуркации XIII

В его взгляде было что-то жёсткое, властное и одновременно мудрое, будто он прошёл слишком большой путь для своего возраста. Свет и тень на фотографии подчёркивали мрачную харизму того, кого называли Князем Тьмы нового времени.

Фёдор Борисович Ивачёв, мужчина худощавый, с выправкой и холодным прищуром, не сразу отреагировал. Его взгляд пробежался по фотографии, задержался на лице изображённого, а затем медленно поднялся к стоявшему напротив гостю. Он скрестил руки на груди и поджал губы, всем видом выражая молчаливое сомнение.

— Вижу, что вас смущает, господин Ивачёв. Разговор с многоуважаемым князем и получение его официального разрешения на ваше участие в проекте, в случае полученного от вас принципиального согласия, мы берём на себя — за это можете не переживать, — прибывший гость буквально прочитал мысли уставившегося на него человека. — Также вам не стоит беспокоиться о возможном конфликте интересов или нарушении полномочий. К тому же, если говорить честно, я почти уверен, что Его Светлость, узнав о возможности вашего вовлечения в настолько перспективное дело, не просто не станет возражать, но и будет в этом весьма заинтересован.

Ивачёв ответил не сразу. Он отвёл взгляд к окну, за которым лениво шёл дождь, поглощаемый прохладным весенним вечером. Город весь тонул в сером, и казалось, что мира за пределами этих стен и вовсе не существовало. Это дало артефактору несколько лишних секунд на размышления.

— И всё же, — наконец проговорил Фёдор Борисович, — почему вы не поговорили с Его Светлостью изначально? Логика подсказывает, что в подобных делах следовало бы действовать строго по иерархии.

Сторчев, казалось, ни капли не смутился вопросу. Напротив, он располагающе улыбнулся, с лёгким скрипом отодвинул стул и не спеша сел, закинув ногу на ногу.

— Ответ прост, — уставившись собеседнику прямо в глаза, начал он. — Для успеха проекта нам важно, чтобы научные сотрудники шли не по приказу, не по принуждению, а по зову собственной воли. Чтобы каждый, кто включится в работу, горел ею, чувствовал личную причастность к чему-то великому.

Тот молча кивнул, не желая вслух признавать, насколько справедливы эти слова. Он и сам не раз сталкивался с подобным. Принуждение ломает волю.